Книга Чужой жетон. Мент из Южного Централа, страница 106 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Из того, что можно было приготовить относительно быстро, оставалась только картошка. И пожарить ее не получится — нет сковороды. Как и нет денег на ее покупку. То есть будем варить, правда, и пюре не выйдет — нет ни молока, ни масла.

Включил телевизор. Там шел какой-то очередной ситком, на другом канале тоже. Никаких интересных фильмов не было. Скорее всего, потому что вчера в широкий прокат вышел тот самый «Бэтмен», премьеру которого я охранял, и телевизионщики не хотели конкурировать с ним. Кабельного у меня тоже не было, так что оставалось просто оставить ситком как шум, пожалев в очередной раз, что у меня нет радио.

Как же достала эта чертова нищета, честное слово. И опять ведь осталось баксов семьдесят на почти две недели. Но ладно, у меня есть план, как из нее выбраться, хотя бы на короткое время.

Я принялся чистить картошку, всего штук пять, так что справился быстро. Потом поставил ее на огонь и пошел к турнику. Получилось неплохо, девять подтягиваний и двенадцать отжиманий. Это означало, что я приходил в форму, и скоро будет не стыдно уже пойти в нормальный спортивный зал.

Пока занимался, картошка сварилась. Я слил воду, высыпал прямо в кастрюлю банку тунца, перемешал и принялся есть. Получилось даже вкусно.

Когда закончил, время подошло к десяти, и я решил, что пора ложиться спать. Сегодня ничего не произошло, Билл же на дежурстве. Если ночью тоже все будет спокойно, то мне с утра опять весь день торчать у той компании грузоперевозок. Но на этот раз я куплю пару бутылок воды, это точно. Мини-холодильник бы еще достать…

Да много чего бы достать.

В общем, я запил все, как обычно, водой из-под крана, после чего вымыл кастрюлю, выключил свет и завалился на диван. Проверил пейджер — все хорошо, батарейка еще не села, сигнал тоже есть.

Выключил телевизор, закрыл глаза, накрылся простыней. Наступила тишина. За стенкой трейлера стрекотали цикады, вдалеке гудело шоссе. Потом послышался храп Рэмбо, и под него я и вырубился.

А проснулся от вибрации и писка: резких и настойчивых, у самого уха. Посмотрел по сторонам, потом взял пейджер, повернул так, чтобы экран было видно в свете из окна, потому что подсветки у него не было. На крошечном экране светились три цифры. Три единицы.

Посмотрел на свои новые наручные часы. Пять ноль семь утра. Что-то случилось, надо ехать.

Я вскочил с дивана, натянул джинсы, футболку, ботинки. Кобуру даже брать не стал, в ней все равно пусто. Надо бы купить себе второе оружие для защиты имущества. Револьвер какой-нибудь, а еще лучше — дробовик. На самом деле понятно, что именно для таких дел, потому что из имущества, которое стоило бы защищать, у меня только собака, да и та — друг, а не вещь.

Но денег не было. Опять все упирается в чертовы деньги.

Схватив куртку, я повернулся к Рэмбо, которого мои сборы разбудили. Пес поднял голову и смотрел на меня.

Вот черт, наверняка ведь пропаду, а мне еще таблетки ему давать и рану смотреть.

Все-таки насыпал корма, налил воды в миску, бросил таблетки — пусть потом съест. Сказал:

— Сиди дома, скоро вернусь, — и захлопнул дверь.

Потом был очередной сеанс некромантии с замком зажигания «Шеветта», и скоро я вырулил из трейлерного парка и погнал по пустому шоссе в сторону Комптона. Торопился, естественно, благо дороги были абсолютно пусты, и даже мой «Шеветт» разогнался до семидесяти миль в час. Что, с учетом состояния машины, показалось мне первой космической. Наверное, Гагарин в старой советской ракете себя примерно так же чувствовал.