Книга Чужой жетон. Мент из Южного Централа, страница 64 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Надо, кстати, когда мекса, которого я ранил, отправят в колонию, пустить слух, что его подстрелил коп без трусов, от которого он пытался сбежать в кусты. Ну а что — ни слова лжи.

Честно сделал зарядку, вернулся. Посмотрел на грязную кастрюлю в раковине. Поискал глазами средство для мытья посуды и не обнаружил его в трейлере. Вышел наружу, поискал в машине — там его тоже не оказалось.

Да ну нет. Не может быть. У меня украли бутылку моющего средства? Я почесал затылок. Верить в такое не хочется. Может, просто потерял где-то? Вчера много чего произошло.

Ладно, бог с ним.

Достал из шкафчика еще одну банку тунца — как знал, что пригодится. Взял из холодильника хлеб. Многие говорят, что его там хранить нельзя, мол, он не таким мягким становится. Не знаю, правда это или нет, но портится он так точно медленнее. Это же не тот резиновый тостовый хлеб из моей прошлой жизни, который за месяц в жарком помещении вообще никак не менялся. Этот без холодильника дня за три заплесневеет.

Хлеб был уже в нарезке, поэтому я просто выкладывал на него кусочки тунца и с удовольствием завтракал, пока консервная банка не опустела. Убрал за собой, принял душ, глянул на часы. Четверть восьмого, надо поторапливаться, а то опоздаю на брифинг.

Переоделся, вышел, со скрипом запер дверь. Завел машину — с первого раза, что удивительно. Выехал на дорогу и уже через полчаса парковал «Шеветт» у участка.

Брифинг, к счастью или к сожалению, снова меня никак не касался. По моей части был еще один угон, но машина снова оказалась старой и недорогой. Спронг отдал его Филлмору. Тот не сказать, чтобы обрадовался, но за последние дни число папок на его столе сократилось всего до пяти.

Когда брифинг закончился, Спронг остановил меня и жестом показал, чтобы я шел за ним. Я сразу понял, что сейчас будет. Меня ждет головомойка за того подстреленного латиноса.

На самом деле я здесь был однозначно неправ. Память подсказывала мне, что после решения Верховного суда по делу Гарнера в восемьдесят пятом, стрелять в подозреваемого уже нельзя. Если он не представляет непосредственную угрозу жизни других людей.

А мексиканец, убегающий с нелегальных собачьих боев, такой угрозы не представлял.

Лейтенант пропустил меня внутрь, плотно закрыл дверь, после чего сел за стол. Несколько секунд он просто смотрел на меня, после чего открыл лежавшую перед ним папку и начал читать вслух:

— Детектив Майкл Соко произвел три выстрела по убегающему подозреваемому. Первая пуля попала в правую голень, вторая задела левую, третья вошла под правое колено. Подозреваемый госпитализирован, оружия при нем обнаружено не было.

Да, все верно, я угадал. Сейчас меня будут ругать и, возможно, даже накажут.

— Он убегал, Соко, — проговорил Спронг. — Он был безоружен, а ты пальнул в него три раза. Ты рехнулся?

Оправдываться смысла не было, и мы оба это знали. Оставалось только принять вину.

— Я потерял контроль, лейтенант, — сказал я. — Это была моя ошибка.

— Ты же понимаешь, что мне придется с этим разбираться? — спросил Спронг. Он не кричал, не ругался, было видно, что он просто устал. — Отдел внутренних расследований получит рапорт, и они спросят: не сошел ли ты с ума? Только вот ответ на этот вопрос пойдет уже в твое личное дело.

— Я понимаю, сэр, — кивнул я.