Онлайн книга «Тайный ликвидатор»
|
— Я так решил, Дмитрий Сергеевич, извините… Однажды я просто дал себе зарок… — Боже мой… Николай, я же не просил никаких клятв, никаких жертвоприношений, я просил тебя просто понять… — Я и понял, Дмитрий Сергеевич. Может быть, не так, как вам хотелось бы… И меньше всего я хотел подставить под удар Анну Викторовну… — Ты подставил, Николай, и как же теперь быть?.. Стилет молчал, и в глазах его что-то промелькнуло. Показалось на миг, что сейчас он вскинет пистолет и выстрелит себе в голову. Это был бы разумный поступок, который ничем нельзя было предотвратить, разве что пристрелить Стилета раньше, чем он сам себя убьет. И, видимо, мелькнула такая мысль в его голове, но не решился. Поколебался и откинул пистолет в сторону. Потом медленно поднял руки, завел их за голову. — Ладно, менты, вяжите! Дмитрий Сергеевич, отодвиньтесь, пожалуйста, позвольте пройти… На него набросились всем скопом, заломали руки, надели наручники и повели. Дмитрий стоял в стороне, тяжело опираясь на костыли, и так смотрел, словно хоронил кого-то близкого… Глава четырнадцатая Андрей присутствовал на предварительном допросе Анны. Она сидела, ссутулившись, потрясенно смотрела в стол, сжимала кулачки между коленями. Мир перевернулся для нее – и уже не в первый раз. Но привыкнуть было невозможно. Допрос вел следователь Третьяков – нормальный, в принципе, мужик, но больно уж исполнительный, когда речь касалась приказов Броницкого. В глазах у Анны стояли слезы, она смотрела куда-то сквозь предметы и пространство. — Итак, что можете сказать в связи с произошедшим, Анна Викторовна? – как-то чересчур ласково и издалека начал следователь. — Мой муж, Дмитрий Сергеевич, ни в чем не виноват… – зашептала Анна, глотая слезы. – Прошу вас, поверьте, это чистая правда… Он наивный, чистой души человек, не способный причинить никому зла… Он против любого насилия… Господи всесильный, я не представляю, как он теперь будет жить один, он же не выживет, не сможет… Вы не понимаете, с ним рядом постоянно должен кто-то находиться… Он же даже до магазина самостоятельно не дойдет… А ему с каждым месяцем становится все хуже… — А вы, Анна Викторовна, – вкрадчиво говорил Третьяков. – Тоже против любого насилия? — Да, наверное… Я не знаю… – задрожала нижняя губа, на которой еще оставались следы помады. – Вы не представляете, как это невыносимо – ждать любимого человека пятнадцать лет, зная, что он не совершал ничего противозаконного… Я просто летала от счастья, когда он вернулся… Но зарплата маленькая, я постоянно должна была находиться рядом, ухаживать… Снова возвращались отчаяние, безысходность, какая-то злость… Я понятия не имела, кто его посадил, правда… Он сам не говорил, а зачем я буду об этом спрашивать? Что бы я могла сделать? Но потом появился Николай Ветренко… Я его уже знала по рассказам Димы: вместе сидели, вор, из блатных, но хороший, как ни странно, человек… правда, не ко всем. Дмитрий помог ему в колонии… но это долгая история… Он поджидал меня на остановке, подошел, представился… Мы с ним долго разговаривали… Он сказал, что знает тех людей, которые причинили Диме боль. Четверо из них – из нашего города… Мне он ничего такого не предлагал, но потом, когда я ему полностью исповедовалась, выплакала ему все слезы… |