Онлайн книга «Тайный ликвидатор»
|
— Нет, гражданин капитан, как ни силюсь вспомнить… никому не сообщал. А вот теперь Некрасов не был уверен, говорит ли он правду. Он вообще ни в чем не был уверен, надо же так запутать людей! — Хорошо, Дмитрий Сергеевич, подпишите вот здесь, если вам не сложно. Это протокол допроса. Поляков закряхтел, подался вперед. Ручка дрожала в руке. — Куда мне теперь? Снова… в камеру? — Подождите в коридоре. Мы хотим поговорить с вашей супругой. И не надо волноваться, мы просто поговорим. Невозможно было без боли на него смотреть. Он уходил, опираясь на костыли, подтягивал искалеченную ногу. Вскочил Пантелей, открыл ему дверь. Поляков любезно поблагодарил. Анна Викторовна Полякова сильно волновалась – сидела на краешке стула, мяла руки, облизывала губы. В отличие от своего супруга, она неплохо сохранилась. Худая, но с грацией, бледное, заостренное, но приятное лицо. Одевалась не как замухрышка, старалась выглядеть модной – насколько позволяли средства. Она была моложе Полякова – возможно, лет на десять. Анна рассказывала о себе: 1915 года рождения, русская, из служащих, родители умерли, есть тетушка в Красноярске, с которой регулярно общается по межгороду на почте. В военное время проживала в Красноярске, работала секретарем-машинисткой, хотя имеет высшее педагогическое образование (но куда еще могли взять жену репрессированного?). Сейчас она работает паспортисткой в паспортном столе на улице Жуковского. Боится, что и здесь начнутся проблемы. Впрочем, теперь она не жена репрессированного, а жена амнистированного… Анна Викторовна любила своего мужа – это было понятно без лишних допросов. Встречаются такие личности – любят только раз. И не важно, какой он – искалеченный, слепой, безногий. Жизнь готовы отдать за родного человека. А вот это уже было интересно… — Расскажите, как вы познакомились с Дмитрием Сергеевичем? — Я была его студенткой. Что уж тут скрывать, влюбилась по уши. Сразу поняла, что это навсегда. Он был такой, такой… Устремленный, ироничный, дико умный, обаятельный. И так читал лекции… просто глаз не отвести… Она смахнула кулачком слезинку, подняла глаза на Андрея и, видимо, что-то в них прочтя, сказала: — Хорошо, я поняла, дальше без лирики. Нет, я не разрушала никаких семей, Дмитрий Сергеевич не был женат. Я сама пригласила его на первое свидание, заговорила зубы, обольстила. А потом порхала как бабочка, когда почувствовала взаимность… О событиях 38-го года Анна Викторовна говорила скупо, сжато. Натянулась кожа на скулах. Какой заговор? Какая антисоветская агитация? Просто верх абсурда и бессмысленности! Наивный, доверчивый, интеллигентный, совершенно бесконфликтный человек! Приехал воронок, Дмитрия Сергеевича забрали. Она чуть с ума не сошла. Металась, дорогу перекрывала, но кто-то оттащил. Каждый день бегала в изолятор, собирала в узелок какие-то продукты, хотела узнать хоть что-то. Но из окошка неизменно звучало одно и то же: «Не положено». Похудела страшно – а была вполне себе крепышкой. Два месяца на нервах. Потом пришло сухое извещение: 25 лет без права переписки… Хотела покончить с собой – ей-богу. Тетушка спасла, объяснила, что надо жить – мудрая женщина. Как-то жила, работала, хранила верность мужу. Ничего, когда освободят, ему будет 58. Ей – 48. Нормально, можно будет еще пожить. Потом война, ничем не лучшие послевоенные годы. Забрезжило, когда в апреле 53-го пришла весточка: скоро амнистируют. Чуть сама на Колыму не сорвалась! Но куда? Даже номера колонии не знала. Ждала как на иголках и дождалась… Да какая разница, что весь изувеченный, искривленный – главное, что живой! Заботой окружила, любовью, вкалывала как папа Карло, чтобы прокормить их обоих… |