Книга Тени над «русским Чикаго», страница 38 – Александр Домовец

Маркин выдержал паузу.

— Да, – сказал тихо. – С учётом второго трупа – не складывается…

Убитый вид Маркина объяснялся либо ущемлённой гордостью сыщика, либо мысленным прощанием с «красненькими». Возможно, тем и другим одновременно. Однако мне в голову пришла неплохая мысль.

Я снял салфетку с банковских билетов.

— Забирайте, Сергей Аполлинарьевич, – сказал я, указывая на купюры. – Вы их честно заработали.

Взгляд Маркина блеснул радостью. Он протянул руку к деньгам – и тут же отдёрнул.

— Не могу, – прошелестел со слезой в голосе. – Мои сведения для вас бесполезны. Я задаром деньги получать не привык…

Чувствовалось, что остатки порядочности и гордости борются в нём с бедностью. Я не стал длить эту борьбу. Почти насильно впихнул «красненькие» ему в руку и произнёс:

— Не задаром, Сергей Аполлинарьевич, не задаром. Во-первых, сведения ваши во всяком случае любопытны. Во-вторых, хочу я вас кое о чём расспросить самым обстоятельным образом. В-третьих, вполне возможно, что в ближайшее время я вас найму как сыщика. Если вы не против, разумеется.

Быстро и бережно спрятав купюры в карман, Маркин расправил плечи, обтянутые стареньким пиджаком.

— Буду рад помочь, – сказал приосанившись. – Однако должен предупредить, что мой сыскной день сто́ит пять рублей. Впрочем, для солидного клиента возможна скидка. – Поколебавшись, добавил: – Могу поработать в счёт уже полученных денег.

Я чуть не засмеялся.

— Нет, зачем же? Разовый гонорар отдельно, оплата предполагаемой работы отдельно. – Маркин одарил меня благодарным взглядом. – А теперь, Сергей Аполлинарьевич, пойдёмте ко мне в номер. Засиделись мы в ресторане, а нам ещё надо поговорить.

— А как же… – вскинулся Маркин, оглядывая недоеденные закуски и недопитый коньяк.

Пришлось успокоить его заказом новых закусок и графинчика в номер.

Идя наверх, я размышлял, правомерны ли траты на Маркина, уже мною произведённые и предполагаемые. И приходил к выводу, что да, правомерны. В моих планах старый сыщик мог быть очень полезен. По первым впечатлениям, при видимой бедности, старости и склонности к крепким напиткам Маркин сохранил и ум, и энергию. Плюс – обширные сведения о Царицыне и его обитателях. Плюс – несомненный опыт следственной работы и знание царицынского преступного дна. По любой мерке, смысл сотрудничать с ним был.

Что касается денег, то они у меня имелись. Монкевиц выделил на командировку солидную сумму из специального фонда, наказав по пустякам не транжирить и отчитаться по возвращении. Всё, как обычно. Стало быть, потратиться на Маркина с пользой для дела я мог. И от души надеялся, что о тратах не пожалею.

Открыв номер, я пропустил отставного следователя вперёд и тут же услышал, как он чертыхнулся. Я быстро зажёг свет.

— Чуть не наступил, – сказал Маркин, указывая на пол.

Там лежал конверт, очевидно, подсунутый под дверь. Подняв, я прочитал сделанную печатными буквами надпись: «Г-ну Рязанцеву В.П.».

Я вскрыл конверт и достал сложенный пополам листок. Развернул. Быстро пробежал глазами небольшой текст, написанный опять же печатными буквами:

«Уважаемый г-н Рязанцев!

Я работал с покойным майором Даниловым и сохранил о нём наилучшие воспоминания. С болью узнал о его гибели.

Догадываюсь, что Вы приехали в Царицын с целью выяснить, кто и почему убил Данилова. Даю подсказку: присмотритесь повнимательнее к помощнику покойного – поручику Бабушкину. Как осведомитель я также сотрудничал с ним и могу судить: это страшный человек. Я боюсь его. Поэтому не подписываюсь. А ещё подумайте, зачем Данилов несколько раз ездил в Сарепту».