Книга Убить Кукловода, страница 10 – Александр Домовец

И вдруг Агасфера осенило.

Он даже замер, боясь движением или дыханием спугнуть неожиданную мысль.

Потом он засмеялся, задрал бороду, и возбуждённо крикнул в низкое серое небо:

— Ты пострадал за людей? Ты любишь их? Ты хотел их спасти?

И уже спокойно добавил, глядя на последние судороги ведьмы:

— А я их – погублю.

Чтобы сражаться с Богом, надо иметь силу, равную божественной. Мыслимо ли такое для человека?

Но Агасфер уже давным-давно не был обычным человеком. В минуты горькой иронии он именовал себя порождением Божьим. И разве не был он прав, если бессмертием его наказал сам Иисус Христос?

Но это – как посмотреть. Можно произнести слово «наказал». А можно другое: «наделил». С некоторых пор Агасфер начал смутно ощущать, что бессмертие – мука его и проклятье – таит в себе некие возможности для борьбы с Христом.

Было время, когда, желая отомстить Распятому, он страстно призывал на помощь дьявола. И – ничего. Лукавый так и не откликнулся на горячий призыв того, кто мог бы стать его самым верным союзником. Из этого разочарованный Агасфер сделал единственный возможный вывод: идея Сатаны – ложная. Всё зло, которое только есть на земле, заключено в самих людях. Многовековые странствия и наблюдения лишь укрепили Агасфера в этой мысли.

Но почему тогда столь живучи легенды о дьяволе? С течением времени Агасфер нашёл ответ. С одной стороны, эти легенды порождала церковь: они великолепно оправдывали её существование как единственного оплота борьбы с нечистым. С другой стороны, нельзя отрицать, что в основе легенд были реальные случаи и события. Ведь это правда, что в мире всегда существовали такие люди, которые умели совершать запредельное, необъяснимое, другим и не снившееся. И чаще всего свои возможности эти люди употребляли во зло. Вот и рождались легенды о слугах дьявола, повелевавших молниями, насылавших порчу, налагавших проклятья… За долгие столетия Агасфер и сам насмотрелся вещей странных и страшных.

…Это было, когда он жил в затерянной африканской деревне. Его окружили величайшим почётом. Негры падали перед ним на колени, а шаман, он же вождь племени, испуганный небывалой живучестью Агасфера, откровенно трепетал перед седым светлокожим пришельцем. Агасфер быстро овладел нетрудным языком туземцев. Их быт выглядел таким же примитивным, как и наречие, и складывался из одних лишь забот о пропитании. Мужчины охотились на зверей, ловили рыбу, собирали плоды. Их женщины, кроме нехитрого хозяйства, занимались воспитанием детей.

А духовную жизнь племени, которое насчитывало человек двести, цепко держал в своих руках шаман. Агасфер с интересом наблюдал, как этот язычник совершает свадебные или похоронные обряды и приносит жертвы своим богам, выпрашивая удачу на охоте. Раз в неделю он собирал мужчин в большой хижине и устраивал ритуальные танцы. Его помощник ритмично бил колотушкой в огромный бубен с туго натянутой кожей – сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Шаман сопровождал удары пронзительным песнопением. Негры двигались в такт глухим ударам колотушки. Они приплясывали, дёргались из стороны в сторону, размахивали руками и в полный голос подпевали шаману. А тот на глазах у всех постепенно впадал в неистовство. Его лицо, бешено гримасничая, наводило ужас.