Книга Черная книга, страница 16 – Александр Домовец

В ожидании визитёрши я пытался отогнать от себя видение накрытого стола с тарелкой дымящегося борща и закусками на белой скатерти. Морохин, по-моему, тоже.

Дмитрий Морохин

Барышня мне сразу понравилась. Это была приятная молодая женщина с тёмно-русой косой и милым курносым лицом. «Лет двадцать пять-двадцать семь, рост выше среднего, фигура статная, одета скромно», — машинально зафиксировал я про себя.

— Присаживайтесь, — сказал я, поднимаясь навстречу женщине. (Ульянов последовал моему примеру.) — Давайте знакомиться. Морохин Дмитрий Петрович, Ульянов Кирилл Сергеевич. Ведём расследование убийства Виктора Марковича Варакина. — Посмотрел на неё доброжелательно. — С кем имею честь?

— Филатова Мария Михайловна, — назвалась барышня, присаживаясь. Голос был низкий, с хрипотцой. (Видимо, курит.) — Я к вам по делу.

Можно подумать, все другие ко мне приходят просто так, поболтать за папироской…

— Слушаем вас внимательно, Мария Михайловна.

— Я была женой Виктора Варакина, — решительно сказала Филатова после небольшой паузы, чуть побледнев.

Вот как… Мы с Ульяновым переглянулись.

— Позвольте, — сказал я, задрав бровь. — Буквально за день до смерти мы беседовали с Варакиным. И он совершенно определённо сказал, что человек он одинокий.

Филатова улыбнулась краешком губ.

— В каком-то смысле да… Жили мы невенчано, в гражданском браке. Ну, как жили? Он отдельно, я отдельно. Ночевали, правда, чаще всего вместе. То он ко мне придёт, то я к нему.

«Скорей уж не жена, а любовница», — подумал я, но промолчал. Зачем лишать женщину иллюзий, тем более задним числом?

— А почему вместе не жили? — спросил Ульянов.

— Виктор очень независимый был, всегда сам по себе, — пояснила Филатова. Рука нырнула в простенькую матерчатую сумочку на коленях и достала платок. — Он у нас когда-то на женских курсах преподавал… подрабатывал… там и познакомились. Вижу, понравилась я ему, ну, и он мне приглянулся. Вот он и предложил мне такую жизнь. Мол, наша любовь всегда при нас, и зачем же друг друга зря стеснять? Будем постепенно привыкать — ты ко мне, я к тебе… Я и согласилась. Два года так жили. — Быстро вытерла глаза платком.

— Извините за деликатный вопрос, но всё же… Если уж любовь, не лучше ли было всё-таки обвенчаться? — участливо спросил Ульянов.

Женщина всплеснула руками.

— Представьте себе, в последние месяцы я ему об этом и говорила! Мол, чувства проверили, друг друга знаем до донышка, так чего тянуть? И о детях пора подумать… А он отказывался. Дескать, зарабатываю пока недостаточно и семью содержать не смогу. Вот как встану на ноги… Ну, я и не настаивала. Знала же, что любит и не бросит. Ладно, думала, подожду. И дождалась вот…

Филатова опустила голову, изо всех сил скрывая слёзы.

— Кирилл Сергеевич и я выражаем вам самые искренние соболезнования, — сказал я от души, вновь ощущая непрошенную жалость. И отчего-то досаду.

Умный человек и подающий надежды учёный Варакин был сущим простофилей. А может, лютым эгоистом. Жил, как ему удобно, и лишней ответственности на себя не брал. Хотя, если уж судьба подарила славную, терпеливую, всё понимающую женщину (я уж молчу, — очень даже привлекательную), то хватай в охапку и неси под венец. И с детьми не затягивай… На ноги он, дескать, не встал… Да если бы в своё время мой отец рассуждал подобным образом, я, может, и на свет бы не появился. А так — появился. Расследую преступления, приношу пользу обществу и дослужился до коллежского асессора. Это пока.