Онлайн книга «Черная книга»
|
Ульянов сдвинул шляпу на затылок и вполголоса выругался. — Обидно, — сказал он. — Хорошая версия была. — Ткнув пальцем в витрину кафе с интригующим плакатом «Лучше нашего кофе только наши пончики!», предложил: — Зайдём? В кафе мы заняли столик у стены и, заказав кофе со сдобой, продолжили разговор. — Не верить Кускову повода нет. Говорит, славянин, значит, славянин. Однако не сходится, хоть убейте, — рассуждал Ульянов негромко. — Вы имеете в виду способ нападения? — Конечно. Ну, не дерутся так наши люди. Нет такой традиции. Опять же, пытка эта необычная… Вот вы с вашим опытом можете припомнить что-нибудь схожее? Я должен был признать, что ничего подобного не припоминаю. Мои многочисленные «подопечные» убивали чем угодно: ножом и пулей, удавкой и сковородкой, дубинкой и ядом, даже вилкой… ну, и дальше по списку. Случалось, отправляли на тот свет кулаком. Но использовать в качестве оружия ребро ладони — с таким я не сталкивался. — То-то и оно. И получается полная ерунда. По замашкам японец, по описанию — нет. Как совместить? Неожиданно в голове блеснула мысль, которую я облёк в форму вопроса: — А как вы думаете, Кирилл Сергеевич, японец обязательно должен быть японцем? Каюсь, прозвучало странно, даже глуповато. Спеша ухватить мелькнувшую мысль за хвост, я сформулировал её в первых попавшихся словах. Но, кажется, Ульянов смысл уловил и посмотрел на меня с оттенком уважения. — Верно, — сказал он. — Я как-то об этом не подумал. Кирилл Ульянов Ай да Морохин! Теперь всё сходится. Точнее, может сойтись… Как же я сам не догадался, при моём-то личном опыте? Ладно, сейчас не об этом. Верно — русские так не дерутся. Ну, а если русский человек долгое время прожил в Японии? Проникся её духом, перенял традиции, освоил страшное боевое искусство? В принципе такое возможно. Но каким образом? Контактов у России с Японией практически не было, да и нет. Представить, что некий русский человек прожил много лет в Стране восходящего солнца, можно лишь с изрядной долей фантазии. Разве что в силу какой-то лютой случайности… Но после Русско-японской войны кое-что изменилось. В плен к самураям попали почти семьдесят две тысячи наших солдат. После подписания Портсмутского мира их отпустили домой, однако вернулись не все. Немногим более сотни человек (главным образом низшие чины) предпочли добровольно остаться в Японии. И хотя со временем почти все они с разрешения японского правительства так или иначе уехали в Россию, годы на чужбине во многом их изменили. В каком-то смысле к родным берёзкам возвращались русские люди, которых теперь правильнее было бы называть русскими японцами со всеми вытекающими отсюда последствиями… Да, это вполне возможная версия. И она открывает для нашего следствия неплохие перспективы. Всё это я быстро изложил Морохину. — То есть вы считаете, что мы имеем дело с бывшим русским военным, который после многих лет вернулся домой и привёз из Японии боевые навыки? — уточнил дотошный сотоварищ. — А здесь, в России, был нанят некой силой, которая в его навыках нуждается? — Думаю, что да, Дмитрий Петрович, — ответил я. — Во всяком случае, ваша версия устраняет возникшие логические нестыковки. — Наша, Кирилл Сергеевич, наша… Согласен. И что мы теперь будем с ней делать? |