Книга Черная книга, страница 35 – Александр Домовец

Речь шла о поездке Викентия в Лондон.

Я сказал, что знаю, с какой целью Себряков только что побывал в Англии. Знаю, с кем встречался и о чём беседовали. Знаю и самое главное — чем увенчалась беседа…

Викентий, мягко говоря, остолбенел. Я машинально, даже не чувствуя изысканного вкуса, пил превосходный чай (готовить его старый друг умел неподражаемо).

— Ну, предположим, — сказал наконец Себряков. — Ты меня, брат, озадачил… Ты всего этого знать не можешь. Так какого чёрта?.. То есть откуда?..

И посмотрел настороженно, нервно. Я поднял руку.

— Викентий! — сказал проникновенно. — Откуда и что я знаю — это не важно. Важно другое.

— Что именно?

Я отставил чашку и наклонился к нему.

— Где бумаги, Викентий? — спросил тихо.

— Какие бумаги? — также тихо и растерянно переспросил Себряков.

— Не притворяйся. Ты уже должен был понять, что я знаю всё… Те самые, которые ты привёз из Лондона.

Викентий недобро прищурился.

— Зачем они тебе?

— Любому другому сказал бы, что хочу их опубликовать и тем прославиться, — произнёс я с вымученной усмешкой. — Но тебе, конечно, скажу откровенно. — Помолчал. — Я знаю, как и для чего ты хочешь их использовать. Старой нашей дружбой, всем для тебя дорогим заклинаю — откажись от этой авантюры. Напрочь и навсегда. А бумаги отдай мне и забудь о них. Поверь, ты не пожалеешь. О, как ты не пожалеешь!

Клянусь, в эту минуту я готов был встать перед ним на колени. Однако Себряков лишь одарил меня тяжёлым взглядом.

— Что-то я не пойму твоих загадок, Евгений, — сказал отчуждённо. Никогда ещё он со мной так не разговаривал. — И разговор наш не пойму. Какие-то бумаги я тебе должен отдать, от чего-то там отказаться… Какое тебе дело до моих поездок, встреч и всего остального? А? — И следом, не дав мне ответить, ударил кулаком по столу: — Да ты что, Евгений? Ты эту белиберду несёшь от себя или велел кто? Тогда от чьего имени говоришь?

Что ж, в уме и проницательности профессору Себрякову не отказал бы и злейший враг. Мне пришлось перевести дружеский разговор в сугубо деловое русло.

— Ты не ошибся, Викентий. На этот разговор меня уполномочила некая организация.

— Какая?

Спросил как выстрелил.

— Не будем упоминать всуе… Скажу только, что сила и возможности этой организации чрезвычайно велики.

— Вот как?

— Именно так. И эта организация… как бы помягче… не заинтересована в публикации твоих бумаг.

— Я уже догадался, — бросил Себряков презрительно.

— Вот и хорошо. Там прекрасно понимают, в чём цель предполагаемой публикации. Не секрет и то, чьё поручение ты выполнял в Лондоне. Другими словами, кто за тобой стоит.

— Да? И кто же?

Я поморщился.

— Хватит валять дурака, Викентий, — сказал укоризненно. — В сущности, у тебя выбор невелик. Либо ты отдаёшь бумаги добровольно и отказываешься от участия в намеченной авантюре. Без тебя она, безусловно, рухнет. В этом случае ты будешь крупно вознаграждён. Я знаю, ты человек состоятельный. Преподаёшь, издаёшься… А станешь богат.

— Либо? — с кривой улыбкой уточнил Себряков.

— Про «либо» я и говорить не хочу, — отрезал я. — Последствия для тебя будут самые что ни на есть плачевные. И если ты надеешься на своих доверителей, то зря. Они тебя не спасут.

Себряков посмотрел на часы.

— Ну, надо же, — сказал задумчиво. — Всего двадцать минут беседуем, а уже и до угроз дошли. — Неожиданно перегнулся через стол и схватил меня за грудки. — Да как ты можешь мне угрожать? Как у тебя язык повернулся — после тридцатилетней дружбы?