Книга Полонез, страница 62 – Александр Домовец

Я качаю головой.

— Зарубите на носу: не всё в политике и разведке подчиняется формальной логике, — чеканю жёстко. — Кто, что, зачем… Не вашего ума дело. Ваше дело сесть за стол и написать обязательство сотрудничать. Будете работать со мной и получать за это деньги.

При слове «деньги» во взгляде Гилмора появляется оттенок интереса. Деваться ему, в сущности, некуда, так хоть шерсти клок… Однако согласиться сразу не позволяет гордость джентльмена. А джентльмены — это такие английские шляхтичи.

— Ничего писать я не буду, — заявляет он с вызовом и даже расправляет плечи.

Ожидаемо. Смотрю на него с улыбкой, и улыбка та полна сострадания. Смотрю долго, пока Гилмор не опускает глаза.

— Не хотите и не надо, — говорю наконец покладисто, прерывая молчание. — Но имейте в виду, что уговаривать вас я не буду. Нет времени, да и с какой стати? Не настолько вы важная птица, чтобы сидеть тут до утра. Поэтому даю три минуты и жду вашего решения. Либо пишете документ, и мы работаем, либо получаете пулю в лоб… А полиция пусть потом ломает голову. Мало ли кого убивают при ограблении дома?

По-моему, я предельно доходчив. Подкрепляя сказанное, демонстративно достаю часы и щёлкаю крышкой. На лбу англичанина выступает пот, который он машинально вытирает рукавом рубашки.

— А с девушкой что? — озабоченно подаёт голос Каминский. — Если этого уберём, то и её придётся…

Пан Войцех умница. И профессиональный драматург не придумал бы репризу, более актуальную в нашей ситуации.

— Придётся, — соглашаюсь я. — Жаль, конечно, такую красоту, но ведь свидетельница…

Пока мы перебрасываемся кровожадными репликами, Гилмор принимает решение. То ли, поверив в серьёзность наших намерений, пожалел себя и женщину, то ли просто не хочет играть в героя, — это уже детали. Главное, что решение правильное.

— Диктуйте, — говорит коротко и садится за столик.

Достаю из внутреннего кармана куртки заготовленный лист бумаги, карандаш и передаю англичанину. Под мою диктовку тот принимается писать. Документ как документ. Расписка в предательстве. Ибо как ещё назвать обязательство сообщать полицейскому министерству о деятельности английской разведки на территории Франции? К тому же за вознаграждение?

— Замечательно, — говорю я, забирая документ после того, как англичанин ставит число и подпись. — Отныне мы с вами в одной лодке.

Хмурое выражение лица Гилмора ясно показывает, что от такой перспективы он не в восторге. Но тут уж деваться некуда.

— А теперь, мистер Гилмор, я жду подробного рассказа о вашей работе с польской эмиграцией, — напоминаю, вновь усаживаясь на кровать и жестом приглашая англичанина последовать моему примеру. — Цели, задачи, формы взаимодействия… Предупреждаю: я человек любопытный, интересуюсь всем, вплоть до подробностей. Да! Имейте в виду, что я уже многое знаю, так что обмануть не пытайтесь.

Рассказ Гилмора, в сущности, интересен лишь деталями. Канва мне уже известна. Гилмор подтверждает, что полковника Заливского с его планом нашли англичане и свели с Лелевелем. Они же дают деньги и контролируют организацию восстания.

— Интересно, — замечаю я. — Но вот чего не возьму в толк: чем ваши повстанцы собираются воевать? Прокламациями пана Кремповецкого? Предположим, оружие и амуницию можно закупить во Франции и Бельгии. Но как вы намерены переправить всё это хозяйство в Царство Польское? С боем прорываться через границу?