Книга Месть Альбиона, страница 126 – Александр Домовец

Теперь к тому же куда-то пропала Джейн-Милица, — как в воду канула. Неделю назад ушла из посольства и не вернулась. Через секретаря посольства Баррингтона Фитч послал запрос в полицию, но понимал, что толку, скорее всего, не будет. Примерно понимал также (вернее, догадывался), с чем связано исчезновение женщины.

После гибели Арсения Джейн сделалась сама не своя. Она не рыдала, не заламывала рук, не билась в истерике. Но сухие глаза горели ненавистью, и Фитч не завидовал тому, кому адресована эта ненависть, — черногорская женщина была опасней кобры. Когда несколько дней назад Милица обронила, что отомстит за Арсения, резидент не сказал ни «да», ни «нет». Формально санкционировать рискованную силовую акцию (да ещё по сугубо личным мотивам) он, разумеется, не хотел. Однако, с другой стороны, подонок Белозёров по-прежнему был опасен и двадцать раз заслужил, чтобы ему отомстили… Фитч промолчал, но его молчание, правильно понятое Джейн, означало согласие.

Исчезновение Милицы красноречиво свидетельствовало, что месть не удалась. Либо художник оказался ей не по зубам, либо его хорошо охраняли. В обоих случаях её уже нет, и бог весть, в какой безымянной могиле упокоилось тело необузданной черногорки… И это ещё не худший вариант. Хуже, если её взяли живьём и сейчас допрашивают с пристрастием в русской контрразведке. Как и Арсений, Джейн была ближайшим помощником Фитча. О его работе знала если и не всё, то очень многое. При мысли, что она разговорится, англичанина прошибал холодный пот.

Жалел ли он об Арсении с Милицей? По-человечески — нет. Использовать хищных зверей в своих целях можно и нужно. За это их надо хорошо кормить, вот и всё. Любить их при этом необязательно. Отдавая должное опасным талантам своих помощников, Фитч как истинный джентльмен в глубине души презирал и народовольца, и подпольщицу. В отличие от него они вышли из низов и были изгоями. В другой ситуации потомственный аристократ никогда не подал бы им руки, не сел за один стол, — да просто не общался бы. Но в грязной работе, которую делал Фитч, они были чрезвычайно полезны, они брали на себя главное — кровь, и англичанин пока не знал, кем их заменить.

Но это ладно… Вопрос вопросов заключается в другом: что теперь предпримут русские? Два английских покушения на императора Александра фактически доказаны. Тут уже никаких сомнений нет. И это грозит тяжелейшим международным конфликтом. В химически чистом виде casus belli^[6]. Если бы, например, Германия попыталась устранить Её Величество или хотя бы премьер-министра, Англия, вне всякого сомнения, объявила бы немцам войну. Так что Россия вполне может сделать то же самое, — благо, за последние годы империя трудами Александра в экономическом и военном отношении заметно усилилась. Резидент британской разведки знал это как никто.

Но вот парадокс: руки-то у русских связаны. Воевать с самой мощной страной Европы они, разумеется, не захотят, — без крайнего повода. А где он, этот повод, где? Да, покушения были. Но, формально говоря, на императора покушался не английский дипломат. Покушался русский народоволец. Кого это удивит после казни Александра Второго? Даже если народоволец перед смертью сболтнул что-то лишнее, словак делу не пришьёшь. А взрывчатку могли произвести где угодно… И получается, что официально России предъявить Великобритании нечего. Стало быть, проглотят, никуда не денутся. Сам факт покушений засекретят (вот как с царским поездом), лишь бы не вышел скандал, чреватый войной. Ну, конечно, кое-какие неофициальные действия предпримут. Возьмут посольство и посольских под особый контроль, впредь будут настороже, усилят охрану императора… Значит, о новом покушении можно и не мечтать.