Книга Месть Альбиона, страница 31 – Александр Домовец

Впрочем, работа над портретом мисс Элен шла небыстро. Сергей делал набросок за наброском, пытаясь как можно точнее схватить прелесть больших изумрудных глаз, чувственных губ, лица в обрамлении густых тёмных волос. Трудное дело осложнялось тем, что усидчивость девушки закончилась на третьем сеансе. Видно было, что позировать ей скучно, и недостаток движения она компенсировала беседой, обращаясь то к присутствующей мисс Канингем, то к художнику. На пятый день работы выяснилось, что дочь посла — убеждённая феминистка и любит поговорить на волнующую тему.

— Признаёте ли вы женщину равной мужчине? — спросила она, закуривая очередную папиросу через мундштучок.

— Нет, не признаю, — со вздохом сказал Сергей. Работа только-только пошла, и болтать не хотелось.

— Вот как? Вы брючный шовинист?

— Брючный — да, шовинист — нет, — слегка огрызнулся Белозёров. — Женщина не может быть равной мужчине. Она лучше, выше, да просто прекраснее, — убеждённо добавил он.

«Вот как Настенька…» Вспомнив жену, Сергей внутренне вздохнул. Настенька с детьми и бабушкой Авдотьей Семёновной отбыла в Кисловодск пить минеральную воду и принимать нарзанные ванны. Стало пусто, а по вечерам тоскливо; во всём доме, не считая его самого, лишь слуга Кондратий и кухарка Фрося… Соскучился очень, и по сыновьям тоже. Даже Авдотьи Семёновны как-то не хватало.

Мисс Элен небрежно отмахнулась мундштучком.

— Это всё слова, Сергей Васильевитш… Женщины во всём мире бесправны, и Россия не исключение.

— Это каких же прав им не хватает?

— Ну, например: может ли у вас женщина устроиться на работу в банк или в министерство? Ну, хоть на завод? Чтобы себя содержать?

— А зачем? Сначала у неё родители есть, а потом муж. Вот он пусть на жизнь и зарабатывает.

— А если она хочет утвердить себя в обществе? Самореализоваться? — с интересом спросила мисс Канингем.

— Пусть дома самореализовывается, — убеждённо сказал Сергей. — Не в том смысле, конечно, что за порог ни ногой. Балы, салоны, благотворительные собрания, церковь, — езди не хочу. Опять же театр, магазины, родственники… Просто, если у женщины есть дом и семья, дел у неё хватит на всю жизнь. А чтобы детей воспитывать, такой нужен талант и терпение, — нашему брату и не снилось.

Девушка раздражённо откинула со лба своевольную тёмную прядку.

— А вы точно русский? — ехидно спросила она, сверкнув глазами. — Может быть, вы немец?

— Да вроде нет… Чего это вдруг?

— Рассуждаете, как немец. У них для женщин придумали специальную формулу: «Кюхен, киндер, кирхен». Кухня, дети, церковь, — вот женская судьба, от сих до сих. Я бы от такой жизни повесилась!

Мисс Канингем засмеялась. Сергей покачал головой.

— Не надо. Живите долго и счастливо, — твёрдо посоветовал он.

«И не забивайте голову всякой ерундой», — чуть не добавил, но поостерёгся: уж очень у мисс Элен вид был воинственный.

— Вы слишком консервативны и чопорны, — дерзко заявила она. — Будь все такие, как вы, про общественный прогресс можно было бы забыть. Вы не хотите, чтобы женщина раскрепостилась… Может быть, вы и против свободной любви?

Вопрос был задан таким обвинительным тоном, что Сергей с трудом удержался от смеха. В гусарскую бытность он свободной любви хлебнул с избытком и цену ей знал очень хорошо. (Во многом именно поэтому так ценил брачные узы.) Но не читать же раскрепощённой англичанке лекцию о преимуществах семейных отношений! Эта тема окончательно похоронила бы сегодняшний сеанс.