Онлайн книга «Месть Альбиона»
|
— Либо? — Либо мы предпримем ряд неофициальных, но эффективных мер, — отрезал обер-прокурор. — И таким образом положим предел британскому хамству на нашей земле. Александр с интересом посмотрел на Победоносцева. — Что вы имеете в виду? — спросил нетерпеливо. — Первое и очевидное, — прихлопнем английский клуб, — холодно сообщил обер-прокурор. — Допустим, ввиду аварийного состояния или какого-то иного предлога закроем помещение. А если переедут в другое здание, закроем и его. Не будет больше клуба. А значит, и легального места шпионских встреч, обмена информацией и так далее. — Дельно… Что дальше? — Дальше, государь, создадим вокруг Фитча выжженную территорию. Любой шаг вне посольства будет браться под контроль и явную слежку. Я бы сказал, демонстративную. Замордуем вниманием. Пусть поработает в таких условиях. Все контакты будем отслеживать. При малейшем намёке на подозрительную связь — протест. Два-три протеста, и Фитч — персона нон грата. А может, и кое-кто ещё. Пресс-атташе у них что-то активничает, встречается много с кем. Не иначе, на подхвате у резидента. — Очень хорошо. Это всё? — Ну, что вы, государь. Есть ряд других, скажем так, оперативных мер. Мы их предметно обсудили с Петром Александровичем, с Шебеко и Ефимовым. Но я бы не вдавался в такие подробности. Пусть работает контрразведка. Скажу одно: церемониться не будем. Как они с нами, так и мы с ними. Разница лишь та, что мы — на своей земле. Не зря, ох, не зря Победоносцев не хотел вдаваться в оперативные подробности. Александр догадывался, что подробности эти таковы, что императору их лучше не знать. И если он сейчас промолчит, то фактически даст карт-бланш на жёсткие меры в отношении посольской резидентуры и самого посольства. Ну что ж… Война не война, однако терпеть подобный цинизм и наглость больше нельзя, — просто опасно. Сами нарываются, джентльмены хреновы. Значит, так тому и быть. А возможный скандал и английские демарши переживём. И не такое переживали. — Меня беспокоит Белозёров, — сказал Александр, резко меняя тему разговора. — Если агентурные возможности британцев хоть наполовину таковы, как вы говорите, его впору брать под охрану. Не простят ведь, что за нос их водил, что сумел вырваться, да и знает о них многое. Устроят какую-нибудь кровавую подлость, — с этих станется… Черевин энергично кивнул. — В точку, Ваше Величество. Опасность ему грозит, это, безусловно, так. Вот уже несколько дней, как он, его семья и дом взяты под охрану. Будем охранять, сколько понадобится. Хоть до старости. — А кроме того, во время разговора с Мориером я намекну, что любая попытка наказать Белозёрова вызовет предельно жёсткую ответную реакцию, — заметил обер-прокурор. И, пожевав губами, добавил с сомнением в голосе. — Правда, есть у меня ощущение, что посол Фитча не очень-то контролирует. При всём цинизме англичан трудно представить, что официальный Лондон замешан в покушении на Ваше Величество. Скорее можно говорить о зарвавшейся спецслужбе, которая безотчётно работает по собственному усмотрению и не соотносит свои действия с дипломатией… — Хоть так, хоть этак, — отмахнулся император. — Дипломаты, шпионы… Руки разные, а туловище одно. Недоговорив, закашлялся. Кашлял гулко, долго. Страдальчески исказившееся лицо побагровело. Черевин вскочил. |