Онлайн книга ««Орлы Наполеона»»
|
Ах. как свистел за окном ветер… — Словом, Серж, к вашему приезду всё было готово. Декорации выставлены, актёры на месте… Справедливости ради, не всё пошло по плану. Чуть не смешал все карты ваш соотечественник Звездилов. Счастье ещё, что он снял в Сен-Робере комнату именно у мадам Прежан, о чём она сразу меня известила запиской через соседского мальчишку. Ей, как и мне, показалось подозрительным, что следом за одним русским художником в нашу глушь приехал другой русский художник. Не многовато ли? Простое ли совпадение? К тому же, тайком порывшись в вещах постояльца, она увидела револьвер… В общем, когда я обнаружил в лесу следящего за нами человека, я уже догадывался, кто он и с какой целью прячется неподалёку. Другого варианта просто не было. — Пу, так и дали бы пристрелить меня, — насмешливо буркнул Сергей. — И мороки меньше. Какая разница, кто прикончит? — Ну, что вы, Серж, огромная! Смерть царского любимца, которого на чужбине пристрелил ненормальный соотечественник, — это повод для сожаления, и всё. А вот если тот же любимец падёт во Франции от руки француза… ну, тут причина для разрыва напрашивается сама собой. Или как минимум для серьёзного охлаждения, после которого союз между нашими странами станет невозможен… В общем, Звездилов мог сломан, всю игру. И мне пришлось отрядить в Сен-Робер мсье Лавилье, который, как всегда мастерски, решил проблему, — с помощью мадам Прежан, разумеется. Старуха равнодушно кивнула. Откровенно говоря, особой помощи не понадобилось. Напоила жильца чаем со своей травкой. Выждала, пока он захрапит на весь дом. Впустила Лавилье и вручила ему орудие убийства. А вот тут вышла промашка… Надо было бы дать обычный хозяйский нож, палачу без разницы, чем убивать. Но пожадничала: потом ведь придётся выкинуть, ни хлеб, ни мясо таким резать уже не станешь. И достала кинжал покойного мужа. А тому клинок достался от отца, служившего в егерском полку императора. Приметный такой кинжал, с клеймом в виде наполеоновского орла. И всё бы ничего, но, на беду, разбираться с убийством начал жандарм Пифо. А он ещё мальчишкой прибегал в кузницу к покойному мсье Прежану и с детства заприметил необычный кинжал. Теперь вот вспомнил и, заявившись к вдове, спросил напрямик, где, мол, егерский клинок? Не он ли торчал в груди убитого живописца? Ответить было нечего. Поэтому, когда Пифо на миг отвернулся, вдова размозжила ему голову чугунной сковородкой. Спрятала труп в подполе, кухню от крови отмыла. А ночью разрубила тело на куски и, уложив в мешок вместе с формой и увесистым камнем, сбросила с обрыва в реку. Жалела ли старуха жандарма, которого знала ещё ребёнком? В общем, нет. Он её разоблачил, и, значит, оставалось одно из двух: либо ей на каторгу, либо ему в могилу. Она вообще никогда никого не жалела уж такой характер. Даром, что ли, ещё покойный муж её побаивался… И уж менее всего она жалела русского художника, жить которому остались считаные минуты. Так-то, само собой, мужик видный — статный, синеглазый, усы вразлёт. Лет двадцать назад, может, и пригорюнилась… Но мужчины вдову уже давно не интересовали. Сладко потянувшись, Марешаль пожаловался: — Вообще заставили вы нас поволноваться. Мыто рассчитывали, что Луиза вас соблазнит. И тогда, в нужный момент… может быть, прямо в постели… она приведёт вас в бесчувствие. Удар по голове или сонный напиток из её рук, — ну, тут уже детали. Это был бы самый простой вариант. Но — не вышло. Вы оказались чересчур верным мужем, Серж. Ни открытые намёки, ни даже демонстрация её прелестного обнажённого тела — ничто на вас не подействовало. А время шло. |