Онлайн книга ««Орлы Наполеона»»
|
Спустя минуту в кабинет постучались, и в дверь просунулась голова одного из двух жандармов, сидевших в приёмной. — Мсье сержант, тут к вам люди, — отрапортовал он, и голос при этом звучал не слишком уверенно. — Пусть войдут, — проворчал Мартен, поднимаясь. Депутацию он встретил стоя, опираясь кулаками на столешницу, и вид при этом у него был самый что ни на есть серьёзный, чтобы не сказать грозный. Возможно, благодаря Фалалееву, вспомнил, что он здесь власть. Непохоже, однако, чтобы на крестьян это произвело хоть какое-то впечатление. Троица выглядела разношёрстно. Сгорбленный старик Бастьен, одетый в какие-то обноски, с морщинистым лицом землистого цвета. Высокий и благообразный, лет сорока, Пессон в приличных штанах, жилете и светлой рубахе навыпуск, и, наконец, самый молодой среди них, крепыш Анри, с порога бросивший на Сергея неприязненный взгляд. Был он, несмотря на тёплую погоду, в суконной грязной куртке. — С чем пожаловали, граждане? — сухо спросил Бернар, не утруждаясь приветствием. Старик приосанился и сделал шаг вперёд. — Сход у нас был, мсье мэр, — прохрипел он. — Вот, пришли сообщить наше решение. — Что за решение? — Решение простое. Пусть эти русские забирают свои пожитки и проваливают из Ла-Роша. Все четверо. Немедленно. Сказанное Бастьеном было ожидаемо, и всё же Сергея бросило в жар от гнева. Гатчинский шрам побелел. Долгов, покосившись на художника, предупредительно взял за локоть. Мартен прищурился. — Прямо-таки все четверо? А мсье Марешаль, между прочим, наш соотечественник, француз. — Да? Ну, пусть остаётся, если хочет. А русским тут делать нечего. Одна беда от них. Нам этого не надо. — Между прочим, я не только француз, но и правительственный чиновник, — сказал Марешаль, меряя депутатов тяжёлым взглядом. — Официально заявляю, что мсье Белозёров — гость Французской республики. И я хочу знать, чем вызвано ваше оскорбительное решение. В разговор вступил Пессон. — Гость или не гость, нам всё равно, — сказал рассудительно. — Хорош гость! Не успел приехать, как наших парней избил. Изувечил, можно сказать. (Анри злобно ощерился ртом с поредевшими зубами.) Следом по соседству человека убивают. Ещё через день жандарм пропал, и нет его… — А при чём тут я? — гаркнул Сергей. Фалалеев и Долгов предупредительно вцепились в него с двух сторон. Пессон невозмутимо повернулся к Белозёрову. — Может, и ни при чём. Только до вашего приезда никогда такого не случалось. Может, вы беду притягиваете, почём знать? Может, вы деревню сглазили? Даром, что ли, с вашим приездом замок опять начал выть? Давно молчал, а тут нате вам! Люди-то слышали, слышали… Действительно! Приехал плохой художник Белозёров, и замок взвыл от ужаса… — А если ещё неделю-другую у нас проживёте, что тогда будет? — продолжал Пессон. — Нет уж! Уезжайте добром. И своих не забудьте. Сергей внезапно успокоился. Кипятись не кипятись… Сельских идиотов никакими словами, никакой логикой не переубедить. Хотя, идиотов ли? Просто не любят русских. Или даже ненавидят — из поколения в поколение, со времён Наполеона. По наследству передаётся. И ненависть пополам с суеверием велит гнать чужаков в три шеи… А он-то, болван, ещё не так давно доказывал Ефимову, что Франция — страна цивилизованная, высококультурная, ссылаясь при этом на Эйфелеву башню и Лувр. Как же… Да эти шакалы таких и слов-то не знают. И не потому шакалы, что крестьяне, а потому, что, давясь от злобы, готовы всем скопом растоптать одного, которого считают врагом. А русские землепашцы, между прочим, пленных наполеоновских солдат когда-то лечили и кормили, как могли… Враг — он на поле боя враг. А после боя человек… |