Книга Святой Рейтинг, страница 19 – Александр Домовец

Он нажал на кнопку интеркома. Через пару секунд на пороге апартаментов появился знакомый одноглазый лакей. Из настенного бара он извлёк бутылку шампанского и разлил. Согласно этикету, каждый бокал ставился на маленький золотой поднос и с поклоном вручался каждому из гостей персонально.

Начал одноглазый, естественно, с императора и кардинала. Когда очередь дошла до Фёдора, тот протянул руку за бокалом… и тут же опустил её.

Что-то было не так.

Рука словно налилась свинцом. К тому же яшмовый перстень на левом безымянном пальце непонятно как мгновенно нагрелся и слегка обжигал кожу.

Ничего не понимая, Фёдор посмотрел на перстень. Ещё одна неожиданность: иероглифы на ободке вдруг исчезли. Вместо них появились буквы русского алфавита, которые сложились в надпись: «Не пей – козлёночком станешь!»

Боец застыл с открытым ртом.

Сидевший рядом Потапкин-Педро, не понимая причины замешательства Фёдора, пожал плечами, взял с подноса бокал, и, не дожидаясь тоста, пригубил вино.

— Превосходное шампанское! – восхитился он вполголоса.

Это было последнее, что Потапкин успел сказать. Секунду спустя он схватился за горло, и со сдавленным воплем выпал из кресла на пол. Лицо несчастного на глазах посинело. Роскошная чёрная шевелюра растрепалась, квадратная челюсть отвисла, пугая страдальческим оскалом. Бокал с недопитым вином покатился по ковру, и там, где шампанское разлилось, шерсть начала обугливаться.

Император невольно вскрикнул. Кардинал машинально перекрестился и забормотал молитву. Валькирия прижала прекрасные руки к высокой груди, да так и застыла. Что делали Лефтенант и профессор, Фёдор не видел. Наверное, тоже переживали.

Сам он в полном ступоре переводил взгляд с перстня на бокал с отравой, с бокала на покойника. «На его месте должен быть я…», – отрешённо подумал сын эфира. Во время боевых дежурств, естественно, случалось всякое, но никогда смерть не подкрадывалась так близко. И где! В резиденции императора! В его личных покоях!

Между тем одноглазый лакей, побледнев, отскочил к двери и разразился страшными проклятиями. В другое время Фёдор бы заслушался. А как не заслушаться? Так твою в святого Рейтинга, блаженной Канделаки, формат 33 D и объединения криминально-отмороженных каналов душу-мать… Это же песня!

Не допев, лакей выскочил за дверь. Следом ринулся опомнившийся боец.

Отравитель мчался по коридору с быстротой барса. Но где ему было конкурировать с выпускником Хаудуюдуня! Фёдор включил древний китайский приём, названный «Форсаж, дающий скорость немного меньшую, чем у спорт-кара «Феррари». Не успев добежать до поворота, лакей оказался в надёжных руках, был слегка ударен по голове и возвращён в императорские покои. Фёдор даже не запыхался.

— Браво, лейтенант! – нервно вскричал император. – Я уже боялся, что мерзавец скроется от наказания.

— И от следствия, – добавил великий инквизитор, сурово косясь на лакея.

— Это вряд ли, – скупо сказал Фёдор, придерживая отравителя, норовившего выскользнуть из рук.

Неожиданно тот резко опустил голову, вцепился зубами в левый край воротника и сделал звучное глотательное движение.

— Держи!.. – заорал Лефтенант, бросаясь к лакею.

Но было поздно. Безжизненное тело отравителя мешком повисло в объятиях Фёдора. А когда боец машинально разжал руки, мягко обвалилось на ковёр.