Онлайн книга «Святой Рейтинг»
|
— Ещё метров десять, – сказал Сидоров, зябко ёжась. – Вам не кажется, что стало трудно дышать? — Кажется, – согласился Мориурти. – Похоже, эта мразь пожирает на своём пути всё, вплоть до кислорода… — Истинно говорю вам, жестоковыйные: вихри враждебные веют над нами! Смирите сердца свои, преклоните колени, и вознесите молитву святому Рейтингу, пока не поздно! – воскликнул Варфоломей. В этот миг безымянный палец левой руки привычно обожгло. Фёдор в последней надежде скосил глаза на перстень – и обомлел. Талисман в силу восточного происхождения любил говорить иносказаниями, к чему сын эфира приноровился. Но сейчас иносказание было какое-то несерьёзное, и звучало так: «От улыбки хмурый день светлей…» Что, собственно, яшма хотела этим сказать? До ребусов ли теперь? Но вдруг глубинным чутьём, обострённым смертельной и такой близкой опасностью, Фёдор понял смысл послания. — Профессор! – заорал он истошно. – У нас какая-нибудь светлая краска есть? Мориурти выкатил глаза. Похоже, он решил, что боец напоследок рехнулся. — Краски нет, – осторожно сказал он. – Может, устроят маркеры? Я ими делаю пометки в дневнике наблюдений, и поэтому… Не дослушав профессора, Фёдор отшвырнул автомат, вырвал упаковку маркеров и в два прыжка оказался нос к носу со стеной. — Что ты делаешь? – панически закричала Валя-Кира. Но сейчас Фёдору было не до неё. Поверхность стены мрака выглядела одновременно монолитной и упругой, она буквально излучала угрозу. И черт с ней, с угрозой! Схватив белый маркер, Фёдор мигом нарисовал на стене огромную круглую физиономию с оттопыренными ушами, задорным чубчиком и широкой улыбкой. Ту же художественную операцию он повторил на поверхностях левой, правой и задней стен. При этом боец метался по периметру тьмы и рисовал с быстротой спринтера. И лишь закончив работу, ощутил, что приближение к стене мрака не прошло бесследно. Тьма выкачала из него силы. Если бы не природная мощь, подкреплённая талисманом, Фёдор свалился бы после первого рисунка. Пошатнувшись, он тяжело осел на землю. Валя-Кира, всхлипывая, бросилась к нему и прижала буйную голову с полузакрытыми глазами к груди. Фёдор что-то мычал и тыкал пальцем по сторонам. — Бедный парень, – сказал Мориурти, опускаясь на колени возле бойца, – впал в детство, надо же… Сидоров резко схватил коллегу за плечо. — Если и детство, – хрипло сказал он, – то поистине счастливое!.. Профессор поднял голову – и глазам не поверил. Варфоломей вскрикнул. Тьма стремительно светлела. Весёлые рожицы, нарисованные Фёдором на поверхностях, улыбались в тридцать два зуба и приветливо махали ушами. Спустя считанные секунды беспросветно черные стены трансформировались в ослепительно белые завесы. Те, в свою очередь, начала таять и быстро дотаяли до полной прозрачности. А потом и вовсе исчезли. — Вот что Рейтинг животворящий делает, – растерянно молвил Варфоломей. Он явно был потрясён до состояния контузии. Корней издал негодующий вопль. Валя-Кира подняла заплаканное лицо. Руки её баюкали русоволосую голову сына эфира, потерявшего сознание. — Какой Рейтинг, – резко сказала она, исподлобья глядя на проповедника. – Ты ещё скажи – праведница Малышева… Не болтай, старик! — Действительно, – присоединился Мориурти. – Насчёт Рейтинга, твоё преподобие, ты загнул. У нас теперь свой чудотворец. Хотя как это у него получается, ума не приложу. Сплошная метафизика… |