Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 104 – Ксения Чернова

— Он пойдёт добивать Громова, — сказала Александра.

— Откуда?

— С позиции, откуда виден задний угол лесопилки. И спуск к оврагу.

Надя медленно повела стволом, осматривая склон.

— Там кусты, пень и три снежных бугра.

— Смотри не на форму. На изменение.

Ветер прошёл по лесу. Ели качнулись. Мелкий снег посыпался с ветвей. Два бугра остались неподвижными.

Третий едва заметно сдвинулся против ветра.

Надя замерла.

— Александра.

— Вижу?

— Не знаю. Правее тёмного пня. Нижний снежный бугор.

— Что с ним?

Девушка прищурилась, не поднимая бинокля.

— Он движется не вместе с ветром.

Александра посмотрела туда. Сначала видела только снег. Затем белая поверхность чуть поднялась и снова опустилась, словно под ней медленно дышало большое животное.

Келлер полз под маскировочным покрытием к новой ячейке.

Через несколько секунд он окажется на линии Громова.

У Александры оставалась повреждённая винтовка без оптики, раненая рука и напарница, которая впервые увидела немецкого стрелка раньше неё.

Снежный бугор двигался медленно. Не полз по земле и не менял форму настолько заметно, чтобы его можно было сразу принять за человека. Он лишь чуть приподнялся возле тёмного пня, замер, а затем осел на несколько сантиметров правее, оставив позади себя слишком ровную полосу примятого снега.

Ветер так не работал.

Ветер срывал с поверхности мелкую пыль, крутил её над настом, шевелил ветви и заставлял рыхлые края сугроба осыпаться вниз. Он не передвигал целый пласт снега против собственного направления и не оставлял за ним след, похожий на неглубокую траншею.

— Правее тёмного пня, — повторила Надя, стараясь не поворачивать голову. — Нижний бугор. С края доски только что снег осыпался.

Александра смотрела туда, куда указывала девушка, но повреждённая винтовка уже не могла приблизить изображение. Сорванный прицел лежал рядом в снегу. Ложа треснула, правая рука горела под тугой повязкой, а до предполагаемой позиции Келлера оставалось около двухсот метров. Не пятьсот, как до его первой ячейки на дальнем склоне. Немец спустился ниже, к изгибу оврага, чтобы получить угол на Громова и задний выход лесопилки.

Слишком близко, чтобы считать его недоступным.

И слишком далеко для уверенного выстрела из чужой винтовки без оптики, особенно когда пальцы правой руки плохо сжимались, а каждое движение предплечья отзывалось болью до плеча.

— Ветка возле бугра, — продолжила Надя. Её голос стал тише, но увереннее. — Остальные качнулись влево. Эта пошла вправо. Потом вернулась.

— Может быть натяжение от маскировки, — сказала Александра.

— Или человек задел.

— Ещё признаки?

Надя не ответила сразу. Она не пыталась придумать подтверждение только потому, что Александра его потребовала. Смотрела на склон, сравнивала тени, положение ветвей и поверхность снега. Именно этому её учили последние дни: не защищать первое предположение, а искать то, что способно его разрушить.

— Слева от пня свежая тень, — произнесла девушка. — Её раньше не было.

— Облако?

— Нет. На снегу возле остальных кустов свет не изменился. Только там.

— Дыхание?

— Не вижу.

— Движение самой формы?

— Было одно. Мало, чтобы стрелять.

Александра посмотрела на Громова. Капитан находился у заднего угла лесопилки. Он добрался до штабелей, но раненая нога не позволяла быстро сменить укрытие. Впереди, за обломками стены, двигался Дроздов. Старший лейтенант оставлял на снегу кровь, однако продолжал тянуть за собой планшет с калькой и постепенно приближался к спуску в овраг.