Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 16 – Ксения Чернова

— Ветрова не освобождается, — сказал он. — Оружие получает только перед выходом. После возвращения сдаёт немедленно. Передвигается в сопровождении капитана Громова и назначенного бойца. Любое отклонение от маршрута рассматривается как попытка бегства.

— Вы серьёзно? — спросил Дроздов.

— Вполне.

— Она подозревается в измене.

— Именно поэтому капитан будет отвечать за неё лично.

Савельев повернулся к Александре.

— Ваш новый статус, Ветрова: задержанная, временно привлекаемая к оперативному мероприятию. Никакой свободы передвижения. Никаких разговоров с личным составом без разрешения. Никакого доступа к документам. Винтовку получите после выхода из расположения штаба и сдадите сразу после возвращения.

— А если мы найдём корректировщика?

— Это изменит обстоятельства расследования, но не отменит их.

— И если не найдём?

— Вас отправят в дивизионный Особый отдел по прежнему плану.

Дроздов покачал головой.

— Вы позволяете ей купить время.

Савельев посмотрел на него.

— Если она агент, капитан Громов это выяснит. Если нет, мы получим шанс лишить немецкую артиллерию наблюдения. Оба результата меня устраивают.

Дроздов хотел ответить, но в помещение вошёл фельдшер. Он держал кружку и свёрнутый бинт.

— Какого чёрта она стоит? — спросил он, увидев Александру возле карты. — Я кому говорил лежать?

— На лавке ноги не помещаются, — ответила она.

— Так подогни.

— После этого они ещё хуже слушаются.

Фельдшер подошёл, взял её за запястье и стал считать пульс.

— Куда вы её собрались?

— На выход, — сообщил Громов.

— Сегодня?

— Утром.

— Утром она дойдёт до первого сугроба и рухнет туда мордой.

— Я дойду, — сказала Александра.

Фельдшер отпустил её руку.

— Это не тир, Ветрова.

— Мне уже объяснили.

— Контузия, переохлаждение, горло едва не перетёрли. Пульс скачет. Зрачки ещё реагируют неравномерно. Долгого перехода не выдержит.

Громов указал на карту.

— До позиции около трёх километров. Пойдём медленно. Часть пути по низине.

— Если начнёт тошнить, двоиться в глазах или потеряет равновесие — назад, — жёстко сказал фельдшер. — Никакой стрельбы после приступа головокружения.

— Вы слышали? — спросил Громов у Александры.

— Слышала.

— Повторите.

Она посмотрела на него с раздражением.

— Если начнёт тошнить, двоиться в глазах или потеряю равновесие, возвращаемся.

— Не «возвращаемся». Я возвращаю вас.

— Разница принципиальная?

— Да. Решение принимаю я.

Александра встретила его взгляд. Громов не пытался показать власть ради удовольствия. Он устанавливал границу, за которой начиналась его ответственность. И всё же принимать это оказалось неприятно. В прежней жизни она сама решала, когда способна работать и когда нужно остановиться.

Прежняя жизнь закончилась.

— Хорошо, — ответила она. — Решение принимаете вы.

Фельдшер остался недоволен, но спорить дальше не стал. Он сменил повязку на затылке, заставил Александру выпить горячую воду и велел спать хотя бы несколько часов.

Совещание закончилось. Дроздов ушёл первым. Возле двери он остановился и оглянулся.

— Ветрова, — произнёс он спокойным голосом. — Если вы действительно ничего не помните, постарайтесь не строить догадок о людях, которых забыли. На войне ошибочная память опаснее её отсутствия.

Александра снова почувствовала слабый холод в пальцах.