Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 43 – Ксения Чернова

— Она пыталась найти предателя, — тихо сказала Надя.

— Да.

— Значит, могла уйти к сторожке из-за этого.

— Могла.

— И Екатерину взяла, потому что боялась идти одна.

Александра посмотрела на неё.

— Возможно.

Надя поморщилась.

— Теперь ты говоришь как Савельев.

— Иногда это полезно.

— Я думала, Лидия просто… — девушка замолчала. — После удара все говорили разное. Кто-то, что она передала карту. Кто-то, что испугалась и сбежала. Я поверила.

— У тебя были причины.

— Но она записала Бурова.

— Потому что он помог ей увидеть связь.

Надя села на лавку.

— Если найдём того, кто передал координаты, это не вернёт его.

— Нет.

— Тогда зачем мне так хочется найти?

— Чтобы понять, что он погиб не потому, что все вокруг были слепыми.

Надя долго смотрела в пол.

— Ты правда не Лидия?

— Правда.

— А где она?

Вопрос оказался тяжелее всех вопросов Савельева.

— Не знаю.

— Ты заняла её тело?

— Я очнулась в нём. Не выбирала.

— Может, она внутри?

Александра коснулась шеи.

— Иногда появляются её ощущения. Образы. Но я не знаю, что это значит.

Надя посмотрела на неё уже не как на предательницу и не как на безумную. Скорее как на опасную загадку, которая внезапно стала связана с человеком, которого она знала.

— Если она внутри, — произнесла девушка, — скажи ей, что я ошиблась.

— Не уверена, что могу.

— Всё равно скажи.

Александра закрыла глаза.

«Надя ошиблась», — подумала она, обращаясь неизвестно к кому. — «Но сегодня она спасла раненых. И нашла твою тетрадь».

Никакого ответа не последовало. Только горло снова сжалось от боли.

Дроздов пришёл после вечернего доклада.

За окном уже темнело. В комнате горела керосиновая лампа, и её жёлтый свет сразу вызвал неприятное напряжение в животе. Надя сидела в углу, официально потому, что оставалась приставленной к Ветровой. Караульный стоял за дверью. Савельев расположился у стола с папкой, но тетради Лидии среди бумаг не было.

Дроздов вошёл спокойно. Снял перчатки, положил фуражку на край ящика и посмотрел на Александру.

Сегодня ожог на его правой руке был виден отчётливо. Светлая неровная кожа тянулась от основания большого пальца к запястью.

— Как состояние? — спросил он.

— Фельдшер утверждает, что мозги ещё на месте.

— Это уже хорошо.

Он сел напротив.

— Мне нужно уточнить несколько моментов перед вашим исчезновением, Ветрова. Возможно, разговор поможет восстановить память.

— Попробуем.

Савельев открыл папку.

— Старший лейтенант, когда вы в последний раз видели Ветрову до её ухода?

— После вечернего доклада. Она принесла наблюдательную сводку.

— В котором часу?

— Около девятнадцати.

— О чём говорили?

Дроздов посмотрел на Александру, словно ожидал, что она ответит сама.

— Лидия жаловалась на плохой обзор с позиции и спрашивала, можно ли перенести наблюдение ближе к сторожке.

Александра не почувствовала вспышки памяти. Только холодную настороженность.

— Я сама предложила сторожку? — спросила она.

— Насколько помню.

— И Екатерину?

— О Суровцевой мы не говорили.

Савельев сделал запись.

— Ветрова сообщала о подозрительной точности немецких ударов?

Дроздов чуть заметно нахмурился.

— Все об этом говорили.

— Она показывала свои записи?

— Нет.

— Упоминала возможную утечку из штаба?

— Не прямо. Спросила, может ли немец наблюдать за связными. Я ответил, что разведка уже проверяет эту версию.