Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 47 – Ксения Чернова

Александра посмотрела на карту. От штаба до немецких позиций было несколько километров. Человек не успел бы забрать документ, пройти через лес, пересечь линию и передать координаты артиллеристам за сорок пять минут. Даже если часть пути проехать, оставались проверка сведений, расчёт данных и подготовка огня.

— Для таких ударов нужен быстрый канал, — произнесла она. — Не документ.

Громов кивнул.

— Телефон?

— Если бы существовала прямая линия к немцам, её уже нашли бы. Радиостанция?

— При штабе посторонний передатчик не спрячешь, — ответил он. — Да и работать регулярно незаметно сложно.

— Тогда визуальный сигнал. Свет, дым, полотнище, положение ставен. Что-то, что наблюдатель видит сразу.

Савельев записал несколько слов.

— Получается два способа передачи. Медленный — для подробных сведений. Быстрый — для координат или подтверждения цели.

— Или два разных источника, — сказал Громов.

— Или один человек, использующий разные способы, — добавила Александра.

Он посмотрел на неё.

— Вам больше нравится один?

— Одного легче найти.

— Это не делает версию правильной.

— Знаю.

Слова прозвучали спокойнее, чем она чувствовала. Александра всё чаще возвращалась к Дроздову. Его голос вызывал страх. Ожог совпадал с обрывками памяти. Лидия собиралась поговорить с ПНШ-1 после вечернего доклада и затем оказалась у сторожки. Всё складывалось слишком удобно, а удобные версии были опасны именно тем, что позволяли перестать искать.

Дроздов имел доступ к оперативным калькам, времени передвижения и сводкам. Но доступ был и у других. Начальник штаба видел все документы. Громов получал сведения о разведывательных постах, маршрутах и наблюдателях. Писари переписывали приказы. Связисты передавали их по телефону. Посыльные носили бумаги. Любой из этих людей мог запомнить координаты, сделать копию или показать врагу нужный участок.

Александра посмотрела на Громова. Капитан стоял в двух шагах, склонившись над картой. Вчера он прикрывал её отход, вернул винтовку после дрожи и не позволил Дроздову превратить промах у оврага в доказательство измены. Всё это не исключало ничего.

Предатель тоже мог быть полезным, смелым и способным рисковать жизнью. Иногда именно такие люди дольше остальных оставались вне подозрений.

— Двенадцатое ноября, — продолжила Надя. — Решение о переносе наблюдательного поста приняли после обеда. В семнадцать сорок немцы пристреляли новый склон.

Савельев перелистал журнал.

— Приказ передавался по телефону. Письменная копия ушла позже.

— Кто знал до передачи? — спросила Александра.

— Начальник штаба, ПНШ-1, ПНШ-2, дежурный телефонист и командир взвода наблюдения, — перечислил Савельев.

Надя посмотрела на Громова.

Капитан заметил.

— Я ПНШ-2, если забыли.

— Не забыла, — ответила девушка.

— И что?

— Ничего.

— Тогда смотрите в тетрадь, а не на меня.

Надя вспыхнула, но подчинилась. Александра поймала себя на желании защитить её и промолчала. Громов не был обязан делать вид, будто собственное имя в списке ничего не значит. Наоборот, он первым напомнил о своей должности.

Савельев провёл линию между тремя датами.

— Удары после письменных решений происходят через несколько часов. Удары после телефонной передачи — значительно быстрее. Пока это только закономерность.

— Но Лидия заметила её, — сказала Александра.