Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 63 – Ксения Чернова

— Знаю.

— Он мог проверить, свободно ли окно.

— Мог. Или сократил путь.

— Дроздов тоже может прийти.

— Может.

Надя опустила бинокль.

— Ты хочешь, чтобы пришёл именно он?

Александра подумала.

— Хочу, чтобы пришёл виновный.

— Это не одно и то же.

— Уже поняла.

Девушка снова посмотрела на часовню.

— Савельев думает, что мы слишком торопимся.

— Он прав.

— Но если Дроздов виновен, ждать опасно.

— Тоже верно.

— Хорошо устроились взрослые. На каждый вопрос два противоположных правильных ответа.

— Поэтому взрослые чаще молчат.

— Ты не молчишь.

— Я поздно научилась.

Время тянулось. От неподвижности начинала болеть спина. Правая кисть мёрзла, несмотря на перчатку с разрезом на указательном пальце. Александра несколько раз проверяла хват, вкладку и положение головы. Прицел ПЕМ становился привычнее, но до удобства современного оружия оставалось далеко. Оптика быстро запотевала от дыхания, поэтому приходилось отворачивать лицо при выдохе. Приклад давил на прежний синяк после выстрела по Келлеру.

Надя запоминала людей, время и направления движения. Писала коротко, без лишних подробностей. «Связной — 10.14 — главный вход, вышел через две минуты». «Санитарка — 11.07 — оставила свёрток». «Писарь оперчасти — 11.32 — прошёл насквозь».

— Не пиши «подозрительный», — сказала Александра, заметив слово рядом с писарем.

— Почему?

— Потому что это оценка. Пиши действие.

— Он оглядывался.

— Тогда так и пиши: дважды посмотрел назад перед входом.

— Это и есть подозрительно.

— Для тебя. Может, у него в папке приказ, который нельзя показывать.

Надя перечеркнула слово.

— Ты тоже вчера сразу решила, что блеск — Келлер.

— Поэтому теперь объясняю.

После полудня со стороны нейтральной полосы раздалось несколько одиночных выстрелов. Они не относились к их сектору. Затем наступила тишина.

Около трёх часов у дальнего края поля появилась белая тряпка. Сначала Александра приняла её за обрывок маскировочного халата, зацепившийся за куст. Потом ткань пошевелилась. Из-за воронки высунулась палка, на которой что-то блеснуло.

Надя нашла предмет в бинокль.

— Стекло.

Александра навела прицел. На конце палки висела металлическая трубка с расколотой линзой.

Окопный перископ.

Вернее, его часть.

По форме и повреждению он был похож на прибор, разбитый на мельнице. Тот самый, который Колесов ударил прикладом перед отходом.

— Келлер, — сказала Надя.

— Его люди.

Предмет установили на нейтральной полосе так, чтобы его было видно с советской стороны. Случайно потерять перископ в открытом месте было невозможно. Кто-то принёс обломок ночью или утром, привязал к палке и дождался подходящего времени.

— Он знает, где мы? — спросила Надя.

— Не обязательно. Знает, что советские наблюдатели увидят.

— Зачем показывать?

— Хочет, чтобы мы полезли проверять.

Надя посмотрела на неё искоса.

— Точнее, чтобы полезла ты.

Александра продолжала рассматривать пространство вокруг линзы. Ни одного движения. Белая ткань, металлический блеск и воронка, удобная для укрытия.

Келлер получил описание стрелка с мельницы. Знал, что его ранила женщина. После вчерашней приманки мог понять, что она реагирует на оптику и готова менять позицию ради проверки. Теперь немец оставил предмет, который был связан именно с ним. Не просто цель — приглашение.