Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 67 – Ксения Чернова

— Лицо видели? — спросила Александра.

— Сзади и сбоку. Мужчина. Средний рост. Шинель без ремня, шапка. Может, командир, может, писарь, может, связной.

— Хромал?

Колесов задумался.

— После прыжка через плетень вроде припадал на правую ногу. До того нормально.

— Следы остались?

— У часовни снег не весь затоптали. Громов видел.

Капитан посмотрел на Александру.

— Спускаемся.

Внутри часовни пахло сыростью, каменной пылью и воском, хотя свечей здесь давно не было. Пол завалило обломками кровли. На стене сохранился кусок потемневшей росписи: лицо святого без глаз. Окно располагалось высоко. К нему приставили деревянный ящик, на который сигнальщик вставал, чтобы дотянуться до ставни.

На камне лежал маленький деревянный клин. Им можно было фиксировать щель в разных положениях. Рядом — несколько царапин, обозначавших расстояние открытия.

— Подготовлено заранее, — сказал Громов.

Савельева ещё не было. Колесов выставил бойцов у входов. Надя осматривала пол, не наступая на следы.

Александра подошла к заднему пролому. В снегу за стеной сохранилась цепочка отпечатков. Большая часть смазана погоней, но несколько следов возле первого поворота оставались чёткими.

Командирский сапог.

Правый каблук давал скошенный рисунок. На внешнем углу отсутствовала часть подковы.

Александра присела, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Надя.

Девушка подошла.

— Смотри.

Она сразу поняла.

— Как у воронки.

— Похоже.

Громов опустился рядом. Достал из полевой сумки лист, на котором Савельев зарисовал первый след, и сравнил.

— Размер совпадает приблизительно. Повреждение с той же стороны.

— Это тот же сапог, — сказала Надя.

— Или похожий, — ответил Громов.

— Сколько командиров ходят с одинаково сломанной подковой?

— Больше одного, пока не доказано обратное.

Александра осторожно расчистила снег возле каблука. В рисунке виднелись два гвоздя, расположенные близко друг к другу. На следе возле воронки было то же самое.

— Два гвоздя здесь, — сказала она. — И там были.

Громов посмотрел внимательнее.

— Это сильнее.

— Дроздов вчера был в старых сапогах, — сказала Надя.

— Я видел.

— Правый каблук он ставил немного наружу.

— Многие так ходят.

— Сколько ещё совпадений нужно?

Капитан поднялся.

— Столько, чтобы арест не развалил работу штаба из-за ошибки.

Надя резко выдохнула.

— Вы все одинаково говорите.

— Потому что у нас одинаковая ответственность.

Александра продолжала смотреть на след. Внутри поднималось ощущение, которое хотелось назвать уверенностью. Оно складывалось из голоса, ожога, тетради, слов, убитой Екатерины и теперь сапога. Всё указывало на одного человека.

Но Громов был прав. Даже почти одинаковый след не превращал подозрение в доказательство. Сапоги могли перейти другому владельцу. Дроздов мог одолжить их, потерять или просто иметь похожую подкову. Предатель мог намеренно использовать чужую обувь.

— След нужно сохранить, — сказала Александра.

— Уже послали за Савельевым и гипсом, если у фельдшера найдётся, — ответил Громов.

— Гипсом?

— Снимем слепок. Не современная лаборатория, но лучше рисунка.

Александра посмотрела на него.

— Вы не верите, что это Дроздов, но готовите слепок.

— Я верю следам больше, чем вашим воспоминаниям. Это не одно и то же.

Надя отошла к окну. Её плечи снова напряглись при далёком артиллерийском разрыве, но девушка сразу посмотрела на часы и начала считать про себя.