Книга Колье примадонны, страница 118 – Наталья Николаевна Александрова

Она прижала руки к лицу и горестно раскачивалась. Но недолго, не потому, что ей было все равно, а потому, что она была сильной женщиной.

Она мне нравилась.

— Мы не были подругами с твоей мамой, но были хорошими знакомыми, – заговорила она, помолчав, – я знала ее семью.

Вот как, стало быть, у мамы была семья… Но странно было бы думать, что ее не было.

— Твой дед был очень крупным ученым, академик Карасик, ты никогда не слышала эту фамилию?

Я помотала головой.

— Алексей Викторович, он… Он был все время очень занят своей работой, уделял семье мало времени, всем занималась его жена, твоя бабушка.

Мне было странно слышать эти слова – «твой дед», «твоя бабушка». Никогда раньше они не звучали применительно ко мне.

Не было у меня ни бабушек, ни дедушек, и дядей с тетями тоже не было.

— Она… Она была очень властным человеком, муж ей ни в чем не перечил, он был занят работой.

— Вы это уже говорили.

— Извини, – она покачала головой, – я много лет с ними не общалась, с тех пор как…

— Да говорите уже все как есть! – предложила я. – Только про маму я в плохое не поверю!

— Умница! – Глаза ее повлажнели. – В общем, их было две сестры, мама младшая. Старшая, Олеся, с детства была красавицей, ей это говорили с раннего возраста. Она и училась хорошо, и занималась в разных кружках, все у нее получалось хорошо, и… В общем, мать ее обожала, очень ею гордилась, а твоя мама находилась как бы в тени своей красивой сестры.

Все шло своим чередом, но сестра затмевала ее везде и во всем. А потом сестра решила выйти замуж. Нашелся жених, его звали Сергей, он был из довольно обеспеченной, влиятельной семьи, отец – какой-то чиновник при министерстве.

В общем, они познакомились с твоей мамой. А потом… Я уж не знаю, как это случилось, но… короче говоря, не буду вдаваться в подробности, но был скандал в благородном семействе. И можно только пожалеть твою маму, которой пришлось все это пережить. Но Сергей… Он колебался, пытался поговорить со своими родителями, но отца его тогда перевели в Москву, ему не нужен был скандал. В общем, он метался, а когда выяснилось, что будет ребенок… будешь ты… он… Вероятно, он не готов был к такому. В общем, он уехал далеко, обещал, что заработает денег и вернется за твоей мамой, но через некоторое время погиб там, в далекой Сибири. Не то авария, не то утонул… Никто не знает толком. Родилась ты…

— Они выгнали маму из дома?

— Ну… как-то решили вопрос с квартирой…

— Ну да, та однушка, в которой мы жили до того, как мама вышла замуж.

— Твой дед умер пять лет назад, теперь твоя бабушка и Олеся живут вдвоем. Олеся выходила замуж раза три, но у нее не сложилось. Детей нет. Возможно, ты…

— Знаете что, Анна Аркадьевна, – сказала я, посмотрев на часы, – большое спасибо вам за информацию, но только… не нужно называть эту женщину моей бабушкой. Они мне никто, и я вовсе не собираюсь с ними общаться.

— Ну что ж, – она согласно наклонила голову, – у меня тоже не вызывают уважения люди, которые выгнали свою дочь с грудным ребенком едва ли не на улицу.

— Берегите себя! – сказала я на прощание.

Она обняла меня крепко и шепнула, что я похожа на маму.

— Ну смотри! – Вильгельм Альфредович разложил на столе ожерелье. – Ну как тебе?

— По-моему, еще лучше стало! – честно ответила я.

— Ну-ка… – Он застегнул ожерелье у меня на шее.

В зеркале отражалась не я – невезучая тетеха, неудачница и круглая сирота без роду, без племени, а совсем другая женщина – интересная, с таинственным блеском глаз, и видно было, что она твердо знает, чего хочет, и непременно этого добьется.

Я повела плечами и чуть повернула голову. И посмотрела со значением.

— Хороша! – сказал Виля и на правах старого знакомого погладил меня по плечу.

Денег за работу не взял, даже сделал вид, что обиделся, когда предложила.

Дома я надела новое платье и снова примерила ожерелье.

Митька пригласил меня в ресторан, где будет юбилей его мамы.

До этого мы пару раз пили с ним кофе и ходили на концерт, где играл его приятель. А теперь вот приглашает в ресторан, где будут все родственники. Что бы это значило?

В этом ожерелье я, конечно, произведу фурор. Но… я осторожно сняла его и убрала в ящик стола. Пускай они увидят меня такой, какая я есть.

Ожерелье пока подождет.