Книга Сердце бандита. Его пленница, страница 18 – Инна Матвеева

Впрочем, это ведь его комната...

— Ты когда-нибудь стрелял в людей? — что-то толкает меня спросить.

Конечно, не потому, что я вдруг хочу что-либо знать об этом человеке или попытаться его понять. Мне просто надо оценить степень его угрозы. Знать, насколько он отбитый.

— Нет, — Семён отвечает так жёстко, что мне не по себе. Ещё и взгляд отводит.

Почему-то сомневаюсь, что он стал бы врать. И, казалось бы, можно успокоиться на этом — хотя бы не убийца. Но меня не отпускает. Хочется и дальше копать...

— А знаешь, как обращаться с настоящим пистолетом? — осторожно спрашиваю.

Семён мрачно ухмыляется, всё же бросая на меня взгляд.

— Да, — как ни странно, всё же отвечает.

Киваю, напоминая себе, что ведь не убивал. Не стоит напрягаться из-за остального...

— А допускаешь, что можешь выстрелить в человека?

Это последний вопрос... Вот обещаю — самой себе. Хотя не похоже, что Семёна удивляет мой внезапный мини-допрос. Более того, ведь почему-то отвечал мне. Сейчас только загруженный какой-то. Размышляет, смог бы? Может, я заставила его задуматься над этим?

И сама не знаю, почему мне так нужно знать. Просто... Тот факт, что Семён пока не убивал, может объясняться только тем, что ему пока не приходилось. Ну, по его мнению. Наверняка такой, как он, считает, что в целом причины для того, чтобы застрелить человека, бывают. И куда менее глобальные, чем серьёзная угроза.

Семён хмурится, и на его лице неожиданно появляется чуть ли не горечь. Потом — мрачная усмешка. А потом... Он заговаривает, не глядя на меня:

— «Сможешь»... Какое удачно подобранно слово. Да, на это нужна воля. Я не смог.

Потрясённо застываю — мне кажется, или со мной внезапно решили пооткровенничать? Даже не знаю, как это воспринимать. Но в последних трёх словах Семёна слишком многое, я каким-то образом чувствую. Хоть он и произнёс их почти безэмоционально. Я всё равно каким-то образом уловила, что они тяжело ему дались.

— Я был дома, когда на отца напали. Как раз пришёл из школы, когда увидел, как отец пытался вручную защищаться, даже выбил пистолет у ублюдка, но тот схватился за нож. Пистолет отлетел мне... Я умел с ним обращаться. В свои десять лет, да. Папа учил. У нас непростая семья... — Семён вздыхает. — Он умолял меня стрелять. Я держал ублюдка на мушке. И если бы я смог, всё бы закончилось.

А в итоге что... Получается, его отца убили? У Семёна на глазах? Понятно теперь, почему на мой вопрос, стрелял ли он в людей, ответил так жёстко. Винил себя за это «нет».

Боже... Конечно, он тот ещё мудак и вряд ли заслуживает сочувствия, но ведь тогда ему было всего лишь десять. Слишком много потрясений раз за разом — нападение на отца, сам представленный случай взять на мушку человека, неспособность застрелить... И убийство родителя на глазах мальчика, который сто процентов взял за это вину на себя.

Молчу, не зная, что тут сказать. Семён подытоживает сам, так же ровно, после небольшой паузы:

— Я не смог выстрелить. Жмуриться начал, дрожать... Тот ублюдок на опыте, сразу всё понял. Посмеялся над отцом, что такая себе у него защита. И прирезал того у меня на глазах. Я всё это время продолжал по-дурацки прицеливаться в ублюдка, хотя мы оба знали, что ничего я не сделаю. Он даже не стал меня убивать. Решил, что я настолько никчёмный. Просто подошёл и забрал пистолет.