Книга В этой жизни я смелая!, страница 38 – Снеталия Морозова

— Это исключено, Нади, как может не получиться, если магии уже соединились? Магия – суть. Нади – ты и есть магия.

— Но, у Бернара есть любовь.

— Да.

Я ощутила укол в сердце.

— Это его дети, дом и… ты, Нади. Ну, в его сердце есть ещё я – это точно знаю.

На кухню буквально ввалился граф. Он не ожидал увидеть тут кого-то, резко остановился.

— Спокойно! Головой не бьёмся! – вот зачем мне надо было подколоть его?

Я пошла на выход, Бернар с места не сдвинулся, руки скрестив на груди, смотрел на меня. Легкая майка, мокрая от пота, прилипла к груди, вены вылезли на предплечьях и руках, грудь вздымалась, влажные волосы сосульками касались шеи и висков.

Я просочилась между ним и косяком двери, не отрывая взгляда от его темных глаз.

— Генри, спасибо! Всем спокойной ночи!

Быстрым шагом, с бьющимся сердцем и с какой-то превеликой радостью я поднималась к себе, чувствуя, что улыбку не могу унять. Посмотрела на портрет его родителей и подмигнула матери графа. Перила стали теплыми.

— Спасибо!!!! Милый дом! Спасибо!

Генри поднялся, подошел к своему хозяину, другу, сыну, можно сказать, и обнял графа.

— Поздравляю, это чудо и великое счастье.

— Спасибо! – Бернар похлопал Генри по плечам, обнимая взаимно. – Поделилась с тобой?

— Просила рассказать, что это значит.

— Рассказал?

— Да.

— Она не жила в монастыре, да, Генри?

— Она сама…

— Понял, ясно…

Граф с жадностью выпил воду прямо из графина, сел на стул, опустил руки на бедра:

— Генри, дружище, я..

— Ты полюбил, Берни, ты просто полюбил…

— Она юная очень, но такая…

Граф вспомнил её смеющийся взгляд, её фигуру в очень откровенном халате и обнаженную прекрасную нимфу, что как вспышка зафиксировалась в памяти и осталась навсегда там. И стоило задуматься - эта картина всплывала снова и снова – плавные изгибы самой красивой обнаженной женщины.

— Она тебе всё расскажет, ты удивишься многому.

— Её магия.

— Да, удивительная магия, что так же редка, как и синхронизация.

— Как у неё может быть такая магия? Кто вообще был её отец интересно? Надо выяснить всё...

— Не надо, спроси её, она всё расскажет тебе, она знает своих родителей очень хорошо.

Бернар внимательно посмотрел на Генри, кивнул, понимая, что его дворецкому за такой короткий срок удалось войти в доверие к девушке. Граф был в великой благодарности своему преданному слуге, уважал его за то, что, дав слово, он держит его.

На завтрак я ничего не смогла придумать такого-эдакого и приготовила кашу, отварила яйца, сделала бутерброды с кусочками буженины. Всем, на удивление, всё понравилось, даже Софи половину тарелки умяла.

Я почему-то весь завтрак избегала взглядов с мужем, не понимая, как быть, что делать вообще с этой синхронизацией, что чувствует он, что у него на личном вообще. Может, он вообще разочарован, узнав о наших магиях. Но во мне была надежда, я чувствовала её телом. Я ждала от этой жизни, от этого дома, от своей новой семьи только хорошего, глубоко веря, что это обязательно осуществится.

Бернар и Фред, поблагодарив за завтрак, отнесли посуду в помывочный шкаф, затем граф отправился на службу, Фред – на учебу. Я чувствовала какую-то недосказанность, несделанность чего-то важного. Мне вдруг захотелось проводить Бернара и Фреда по-другому, пожелать им хорошего дня, обнять.