Книга Пристегните ремни. Взлетаем!, страница 1 – Тина Джель

«Дамы и Господа, добро пожаловать на борт...» — приятный голос командира корабля, разливается сладким бальзамом по моим натянутым нервам.

Выдыхаю с облегчением и откидываюсь на спинку кресла...

До последнего не была уверена, что нас пустят в самолёт, учитывая «состояние нестояния» нашей Милочки.

Она почтила нас своим присутствием, в самый последний момент. Мы с Леркой было уже решили, что летим в отпуск без неё. Но, — нет. Звезда спустилась к нам с небес, за несколько секунд до закрытия регистрации.

Видите ли, она такого парня вчера встретила, что отказаться от него было бы сущим преступлением, несмотря на отпуск. Да ещё случился «упс!» — порвался презерватив, а она у нас девушка приличная, нужно было срочно посетить врача, и в аптеку заскочить, потому и припозднилась.

Мы по-идиотски совершенно улыбались, когда таможенник, или как его там, с интересом разглядывал содержимое её рюкзака: хлоргексидин, надёжные презервативы, и таблетки экстренной контрацепции. На всех! Мало ли, в отпуск же летим, а там всякое может случиться.

Прикрываю глаза, воображение моментально рисует: зеленоватую полоску воды, причудливый отсвет солнечных лучей в ней...

Губы растягиваются в улыбке, сердце замирает в предвкушении долгожданного отпуска.

— Тонь, слушай, — дёргает меня за рукав Лерка, вероломно вторгнувшись в мои сладкие грёзы. — У тебя прокладок нет случайно? Кажется у меня «упс...».

Нехотя открываю глаза и наблюдаю, как Милка, с головой почти уходит под кресло, и чем-то там загадочно шуршит...

А потом выныривает оттуда... с пакетом «дьюти-фри».

— Мил?! — шиплю на неё

— Я же боюсь летать, у меня детская травма, — округляет она свои кристально чистые, невинные, как у ребёнка, голубые глазки.

— Тонь, ну? Есть? — напоминает о себе Лерка.

— Да что случилось-то? — непонимающе смотрит на неё Милка, глотнув успокоительного прямо из горла.

— Мы расстались..., — объявляет Лерка на весь салон. — Вернее, я от него ушла. Сама. Прикинь, он мне заявил, что не готов на мне жениться. Я два года на него потратила, как дура. Два своих лучших года! — выкрикивает она в сердцах, с боем выковыривая бутылку из Милкиных ручек. Делает глоток. Морщится и бодренько так уже, продолжает: — мы полгода делали ремонт в квартире. Я своими ручками, — демонстрирует нам свои натруженные ручки, запястья которых украшают браслеты всех калибров и мастей, — клеила обои, а он...не готов на мне жениться… Гад!

— Гад! — подтверждает Милка и забирает у неё свой коньячок.

— Я ободрала у него все обои, разрисовала стены краской. Специальной, которая не смывается. Порезала всю его одежду… Ну, которую успела. Забрала всё, что смогла. Даже его зубную щётку прихватила до кучи, а прокладки забыла. Тонь? — пытает она меня своими миндалевидными тёмно-карими глазами, оборзевшей в хлам лани.

Я поджимаю губы, и нехотя встаю.

У меня у одной всё за-ши-бись: работа-дом, дом-работа. За два года, впервые в отпуск лечу, да и то, если бы Лерку не надо было лечить от сердечных болезней, так бы я свой очередной отпуск и провела опять в офисе, разгребая завалы. В презервативах уже год как не нуждаюсь. Да и не рвались они у меня никогда от нашего семейного секса в миссионерской позе, раз в неделю, с моим бывшим. Который меня, кстати, бросил, а не я от него ушла, заявив мне напоследок: что я скучная, неинтересная, да к тому же уже безнадёжно старая, в свои двадцать восемь лет.