Книга Синдром отмены, страница 24 – Виктория Сталь

— А если не успею?

— Тогда я иду внутрь. И мы устраиваем бойню. Но это крайний вариант. Мы не хотим бойни. Мы хотим, чтобы всё прошло тихо.

— Александр будет там?

— По расписанию нет. У него деловая встреча в «Астории». Но расписание может измениться. Если он вернётся раньше...

— Я надеюсь, он вернётся раньше.

Кирьян посмотрел на Германа. В его глазах была всё та же тьма, спокойная, холодная, терпеливая.

— Ты понимаешь, что если ты убьёшь его во время операции, мы потеряем время? Нам нужно вытащить Элю. Это главное. Месть потом.

— Я понимаю. Но если он встанет между мной и ею, я убью его. Быстро или медленно, зависит от того, сколько у меня будет времени.

Кирьян кивнул. Он не спорил. Он знал: это не угроза. Это констатация факта.

— Ладно. Тогда идём дальше. Вот здесь лестница на второй этаж. Охрана сменяется в три ночи. У тебя есть окно в пятнадцать минут. Если не успеешь, придётся ждать ещё сутки. А у нас нет суток. Сегодня пик ломки, завтра ты будешь выжат. Послезавтра может быть поздно для Эли.

— Я успею.

— Я знаю, — Кирьян свернул план. — Но я должен был убедиться, что ты знаешь.

Он встал из-за стола. Подошёл к окну. Помолчал.

— Мы вытаскивали людей раньше. Мика и я. Это всегда риск. Но с тобой особый случай.

— Почему?

— Потому что раньше мы вытаскивали незнакомых. Информаторов. Должников. Людей, за которых платили. А Эля другое. Она твоя. И если с ней что-то случится...

— Не случится.

— Я знаю. Но я должен был сказать.

Кирьян повернулся. Посмотрел на Германа.

— Я рад, что ты здесь, брат. Рад, что мы снова вместе. Как тогда, в яме. Только теперь у нас есть цель.

— У нас всегда была цель. Просто тогда мы её не знали.

Кирьян усмехнулся.

— Может, и так.

_____

Вечером, когда солнце село и квартира снова погрузилась в полумрак, Мика сидел в углу кухни, обложившись проводами и каким-то оборудованием. Он проверял рации, глушилки, переносной роутер, всё, что должно было работать во время операции.

Герман сидел за столом и молча смотрел на его возню. Кирьян курил у окна.

— Знаешь, — сказал Мика, не отрываясь от проводов, — я вот тут подумал. Мы все тут такие серьёзные. План. Особняк. Ломка. Пик. Смертельная опасность. А никто даже не спросил, как я себя чувствую.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Герман.

Мика поднял голову. Удивлённо моргнул.

— О. Ты спросил. Это неожиданно, — он поправил очки. — Ну, если честно, я чувствую себя так, будто меня сейчас стошнит. Но это нормально. Меня всегда тошнит перед операциями. Однажды меня стошнило прямо на клавиатуру. Кирьян тогда сказал, что я идиот.

— Ты и есть идиот, — донёсся голос Кирьяна от окна. — Но полезный идиот.

— Вот! Полезный! Слышал? — Мика ткнул отвёрткой в сторону Кирьяна.

Он вернулся к проводам. Помолчал. Потом заговорил снова, тише, без обычной дурашливости:

— Я, знаешь, никогда не думал, что буду вот так сидеть. В цоколе. С бывшим цербером и бывшим солдатом. И готовиться штурмовать особняк самого Романова. Я вообще-то думал, что буду взламывать банки. Тихо. Безопасно. Из кофейни. С латте и круассаном.

— Почему не ушёл тогда? — спросил Герман.

Мика пожал плечами.

— Потому что Кирьян меня вытащил. Из того бара. От той охраны. Он мог пройти мимо. Все проходили мимо. А он нет. И я подумал: если такой человек, как он, не прошёл мимо, значит, я тоже не должен. Понимаешь?