Книга Синдром отмены, страница 49 – Виктория Сталь

Он открыл глаза. Посмотрел на Кирьяна.

— Ты спросил, почему я иду. Вот почему.

Кирьян кивнул. Медленно. Он не знал, что говорить. Да и что тут можно было сказать?

Он убрал пистолет в кобуру. Встал. Подошёл к Герману. Протянул руку.

— Тогда выдвигаемся на рассвете.

Герман посмотрел на его ладонь. Потом пожал. Коротко. Жёстко. Так, как жмут руку не другу, а соратнику.

— На рассвете, — повторил он.

За окном начинало сереть.

Рассвет был мутным, дождливым, невыразительным, такой не запоминают, такой не описывают в книгах. Но для них он был самым важным рассветом в жизни. Потому что сегодня они либо победят, либо умрут. Третьего не дано.

Мика проснулся без будильника, за десять минут до выхода. Молча собрал ноутбук, провода, сканер. Проверил заряд батарей. Надел всё тот же растянутый свитер, поверх непромокаемую куртку, которую Кирьян сунул ему в руки.

— Дождь, — пояснил Кирьян.

— Я понял.

Они вышли из цокольной двери в серый рассвет. Машина стояла у обочины, старенький внедорожник с грязными номерами. Кирьян сел за руль. Мика на пассажирское. Герман на заднее.

Перед тем, как захлопнуть дверь, он в последний раз посмотрел на дом. На окна цокольного этажа. На мигающий фонарь на углу. На лужи, в которых отражалось светлеющее небо.

Он не знал, вернётся ли сюда. Не знал, увидит ли этот фонарь снова. Но он знал другое: там, в восточном крыле особняка Романовых, у окна сидит девушка, которая ждёт его. И он идёт за ней.

— Поехали, — сказал он.

Машина тронулась. Рассвет остался позади. Впереди был особняк. Впереди была Эля. Впереди был бой.

И Герман был готов.

Глава 9. Дом Романовых

Ночь.

Особняк Романовых спал, или делал вид, что спал. Его окна были темны, только в западном крыле, где располагалась охрана, горели два тусклых прямоугольника. Остальное, чёрный камень, чёрные стёкла, чёрная тишина. Особняк стоял на холме, как зверь, притаившийся перед броском: старый, массивный, уверенный в своей неуязвимости. Три метра каменной ограды. Сигнальные растяжки поверху. Камеры через каждые пятнадцать метров. Датчики движения, вписанные в ландшафт так, чтобы их не было видно с дороги. Всё это стоило десятки миллионов и обслуживалось лучшей охранной фирмой города. Особняк не боялся гостей. Гости боялись особняка.

Ровно в два часа сорок семь минут трое в чёрном вышли из машины за два квартала от ограды.

Мика шёл первым, не потому, что был смелее, а потому, что ему нужно было добраться до распределительного щитка раньше, чем охрана заметит движение на внешнем периметре. Он двигался странной, дёрганой походкой, не крадучись, а как человек, который боится наступить на мину, но при этом точно знает, где эти мины лежат. За его спиной, на рюкзаке, висел ноутбук в ударопрочном корпусе. В руках сумка с инструментами. В нагрудном кармане сканер частот, который тихо попискивал, нащупывая сигналы камер.

Кирьян шёл вторым. Он держал дистанцию, ровно десять шагов, не больше, не меньше. Если Мику заметят, у него будет десять секунд, чтобы среагировать. Он знал, что не успеет. Знал, что если начнётся стрельба, Мика погибнет первым, у него даже бронежилета нет. Но он всё равно шёл. Потому что других вариантов не было. И потому что Мика, несмотря на все свои страхи, ни разу не предложил остаться в машине.