Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 122 – Наталья Юнина

— Ну почему же тебе? Это значит, что я выйду замуж. А уж кто будет мужем, время покажет. С меня не сводят взгляд как минимум два мужика. А один так вообще хочет меня, может быть, и в качестве жены. Наш общий знакомый на «ат». Видел, как он на меня смотрит? — возможно, это неверная тактика, но позлить Кирилла — это святое.

— А ты видишь эту руку, Катерина Михайловна? Хочешь, чтобы она отметелила твою задницу?

— Хочу букетик в руки.

— Хрен тебе, а не букетик. Там такие отчаянные бабы весом под сто килограммов, что тебе, прелесть моя, ничего не светит. Особенно обрати внимание на подружку невесты. Она понимает, что это ее последний шанс. У вас весовые категории разные, малыш. Она тебя задавит.

— Время покажет, Кирилл Владимирович.

Не столь нужен мне этот букет. А вот утереть нос Кириллу — да! Подружка невесты, деваха под метро восемьдесят с мужицкими плечами и квадратным подбородком, выглядит действительно устрашающе. Понимаю, что кидать букет невеста будет именно в сторону своей подружки, стало быть, мне надо держаться рядом.

Букет не долетает ни до кого, ибо замах у невесты никакой. Мы обе тянемся за ним, скользя по полу и первой хватаю цветы все же я. Вот только кобыла нагло вырывает из моей руки букет. Недолго думая, я наступаю стерве на ногу и возвращаю букет. Видимо, поняв, что я ей его не уступлю, она фыркает и разворачивается в сторону столиков. Я же поворачиваюсь к Кириллу и демонстративно провожу пальцем по шее. Ты попал, дорогой.

С победоносной улыбкой подхожу к улыбающемуся Кириллу.

— Неужто я обречен, прелесть моя? — усмехаясь произносит этот гад.

— Ну, веселись пока можешь. Твои счастливые деньки сочтены.

Кто же знал, что моя фраза окажется пророческой и через несколько дней закончится не только моя белая полоса, но и его. Я ожидала подвоха или чего-то плохого, например, что ему все надоест и он бросит меня, но точно не того, что на Кирилла повесят статьи одну за другой…

Когда я столько ревела? Я исчерпала пожизненный запас слез за эти нескончаемые, по ощущениям, две недели. Какого черта они не заканчиваются? Никогда не понимала, как люди могут не хотеть есть. Еда — это же святое. Единственное, что всегда приносит удовольствие в каком бы ты ни был состоянии — это еда. Но есть не хочется. Совсем. Даже то, что безмерно люблю. Я была уверена, что при ком-то точно перестану плакать, сейчас же понимаю, что позвать к себе Наташу вместе с Полуяновым было дурацкой идеей.

— Плохи дела, раз на икру не реагирует. Плохи, — слышу рядом с собой голос Полуянова.

— Кать, хватит лить слезы, и так уже мордашка опухла. К свадьбе лицо не отойдет.

— Какой нафиг свадьбе? — перевожу взгляд на Наташу.

— Ну, как какой. Твоей. Ты же букет невесты поймала. Дважды.

— А замуж я где буду выходить? В тюрьме? Капец, я же знала, что у меня не может быть все хорошо. Знала. Но чтобы настолько хреново.

— Ну, теоретически, хреново дела у моего братишки. До семи лет это многовато. Тяжко ему придется на нарах с такой смазливой рожей. Боюсь, что его задница будет под прицелом зэков, — и вот тут я наконец-то перестаю плакать.

— Ты обалдел? Нафига ты это сказал? — возмущенно произносит Наташа.

— Чтобы она перестала лить слезы. И видишь — сработало. Да ладно, Катерина благо не свет моих очей, это же не «Черный дельфин». Не ссы.