Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 30 – Наталья Юнина

— Катерина, я не лампа с джином. Прекращай уже теребить мне одно место.

— Я не тереблю.

Отвести взгляд от его татуировки никак не получается. И только спустя несколько секунд до меня доходит, где я ее видела. Да не может быть! Я совершенно не помню лица мужика из бара. Кроме четкого ощущения, что он был красавчиком, ничего не помню. Женат. Он был женат! А у этого кольца нет.

— Вы когда-нибудь были женаты? — скажи нет, пожалуйста!

— А что?

— Странно, что при ваших финансовых возможностях и внешности вас никто не женил на себе.

— Я был женат, — да, блин!

— Давно развелись?

— Недавно, — вашу ж мать. Так не бывает!

— Развелись по причине ваших загулов?

— Я был максимально порядочным мужем, — усмехаясь произносит он. Ну да, ну да. — Нежнее.

— Что?

— Нежнее гладь меня.

Не знаю, как мне хватает сил и терпения вынести эту экзекуцию. Теперь стало ясно, откуда у него такая сильная ко мне неприязнь. Я ему голову разбила и без штанов оставила. Но, с другой стороны, я не виновата, сам приставал. Главное, чтобы он был не в курсе того, что я все вспомнила.

— Достаточно, — раздраженно бросает он, вставая с массажного стола.

— Я могу идти?

— К моему папаше?

— Домой.

— Иди.

Я была уверена, что на сегодня мне хватит лицезреть физиономию Арестова. Но мне снова «посчастливилось» увидеть его возле входа в центр. Мне бы пройти мимо и не пялиться на то, как он стучит ногой по колесу своей машины, но не получается.

— Матвейка прилип?

— Что?

— Пися прилипла? — если он и был выпившим, то теперь точно протрезвел. — Да ладно, Кирилл Владимирович, я знаю о вашей тайне. Когда мужчины стучат по колесам, это не для того, чтобы проверить давление в шинах, а чтобы содержимое трусов отлипло друг от друга. Мне ваш брат рассказал эту страшную тайну.

— Кто рассказал?

— Ваш брат Александр. Он такой душка, чего не скажешь о вас. Ну ладно, до свидания, Кирилл Владимирович.

А вот теперь можно смело проводить курсы: как быстро протрезветь. Сказать, что я в ахере — ничего не сказать. Хер, надо сказать, тоже в дичайшем ахере. Глубокомысленно.

— Судя по вашему облегченному выражению лица, отлип-таки, непослушный. Поздравляю. Вот теперь точно до свидания, Кирилл Владимирович.

— Стоять, — вот теперь ты хрен отсюда уйдёшь. Кидаю ключи от машины, целясь прямиком в ее нос, но мелкая зараза умудряется их ловко поймать, не получив по наглому носу. — Вези меня домой.

— Я?

— Ты. Точнее та часть тебя, которая отвечает за адекватность.

— Боюсь, что не получится. Эта часть меня в вашем присутствии почему-то хочет вечно дремать.

— Ну, сейчас мы её разбудим.

Первое возникшее желание — дать ей щелбан, но быстро одергиваю себя. Мне же не десять лет, надо как-то посерьезнее. Сливу, что ли, поставить? Да, это однозначно более взросло и серьезнее. Усмехаюсь сам себе и не раздумывая делаю резкий шаг к провоцирующей меня заразе. И да, как только я обхватываю её рукой за шею и наклоняюсь к ней, чуть ли не касаясь губ этой мелкой шлюшки, эффект не заставляет себя долго ждать.

— Ты чего?!

— О, проснулась. Живо за руль.

— Но я не умею водить.

— Умеешь, — отпускаю ее шею, хотя однозначно хочется придушить эту девицу.

Совладать с эмоциями становится все сложнее. Да, себе-то могу признаться, что меня пиздец как задевает тот факт, что на моего папашу она реагирует по-другому. От него она не чурается. По башке, будучи пьяной, не бьёт и не динамит, и преспокойно, судя по увиденной мной картине, отсасывает под столом. Что они в нем находят, учитывая, что мой кошелек не менее полный?