Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 67 – Наталья Юнина

— Признаться, когда я оказался у тебя в квартире, обнаружил, что оказывается у меня клаустрофобия, — отличная подколка. В любой другой ситуации я бы ее оценила, но не сейчас, когда я нахожусь в столь уязвимом положении. — Ванная — вообще топчик. Какой-то оберег от секса, — чего, блин? Видимо, увидев на моем лице недоумение, Арестов решает пояснить. — Ну как там потрахаешься? Там даже с трудом помоешься, — придурок. Мне бы послать его на три буквы и обложить трехэтажным матом за то, что этот идиот сделал, но почему-то мой язык словно онемел. Как загипнотизированная я продолжаю наблюдать, как этот дурак ставит бутылку шампанского и два бокала на прикроватную тумбу.

Он разворачивается и выходит из спальни, а я какого-то хрена продолжаю молчать! Да что со мной? Пытаюсь подняться, благо кованое изголовье кровати это позволяет. Когда мне удается немного изменить свое положение, Кирилл возвращается в спальню с тарелкой клубники и…какой-то странной штукой. Он садится на край кровати, касаясь меня бедром. Почему он полуобнаженный?! Ладно, спокойно. Он же только и добивается от меня реакций. Блин блинский, ну нафига без рубашки сидеть?

— Насмотрелась? Могу дать потрогать, только взаимно, — придурок.

— Как вы здесь оказались, Кирилл Владимирович?

— С помощью ног, Катерина.

— И как именно вы здесь оказались с помощью ног, в чужой-то квартире?

— А, ну это при помощи рук, Катерина. Я вставил в замочную скважину ключ и открыл дверь, — почему у меня такое чувство, что он не просто надо мной издевается, он еще и отвечает, как…как я.

— И откуда у вас ключ?

— Сделал дубликат твоего. Ты же моя левая рука, мало ли с тобой что-нибудь случится. Надо быть всегда на связи.

— Левая рука?

— Ну, не правая же. Ты первый человек на моей памяти, кто дрыхнет в новый год в половину второго, — половина второго это…час тридцать? Перевожу взгляд на часы. Четыре утра. От загородного дома, в который я вызывала эскортниц ему и его говнокомпании, ехать без пробок минимум час. Как он мог оказаться здесь так быстро? — Что, не с кем бухать, белочка? А как же Игнат? Ни за что не поверю, что он не звал тебя с собой, — мать моя женщина. — Ты чего язык проглотила? А ну выплевывай и давай демонстрируй мне свои уникальные способности.

— Это какие? — совершенно не своим голосом произношу я.

— Оральные, какие ж еще. Твой язык — это все, о чем я думал в унылых стенах загородного дома. Соскучился по тебе, — то ли дело в том, что я выпила бутылку шампанского и не ощущаю от Кирилла запаха алкоголя, то ли от него и вправду им не несет. Но трезвый ведь не может совершить такую дичь и нести такую чушь? — Точнее по твоему языку и белиберде, исходящей из твоего прекрасного рта, — ну, это уже больше похоже на правду.

— Вы не в себе?

— Пока в себе, но скоро буду в тебе, — это слуховые галлюцинации или он реально сказал «в тебе?».

Арестов разливает шампанское по бокалам и подносит один к моему рту.

— Я не буду.

— Ой, я в курсе, что ты выжрала целую бутылку. Хорош тут строить из себя трезвенницу. Пей.

Зачем я открываю рот и отпиваю шампанское — не знаю. Да что со мной? Напоминаю себе худшую версию себя, четырнадцатилетнюю забитую дуру, которая только молчала и делала все, чтобы ее не трогали.

Вслед за шампанским Арестов приступает к клубнике. Палец ему, что ли, откусить?