Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 76 – Наталья Юнина

И вот я здесь. Просыпаюсь в каком-то помещении, напоминающем сарай. Холодно так, что яйца сводит. Из плюсов — валенки на ногах. Правда, на босые ноги. Несмотря на замерзшие бедра, на мне имеются трусы и…шуба. Розовая. Не моего размера. Что удивительно: я ни хрена не помню, что было после немереного количества алкоголя, но при этом моя башка ни капельки не болит. Малость шальная, но не более того.

Не знаю, сколько так пролежал, но одно знаю наверняка: плохи мои дела. Еще немного и моя половая принадлежность будет уничтожена холодом, и розовая шуба будет мне точно к лицу.

Понимаю, что сплю не один. Слева от меня однозначно имеется тело. С одной стороны — это плюс. Ничто так не подбадривает, когда ближний находится в такой же жопе, как и ты. Нехотя поворачиваюсь к соседу. Подбадривает, но не когда ближним оказывается зараза, засевшая в моей голове. Закрываю глаза и снова открываю. Увы, картина не меняется. Возле меня лежит отрава моей жизни.

В отличие от меня, она одета по погоде. Шубка по размеру, джинсы, длинные сапоги, шапка и даже варежки. Более того, эта зараза прижала к себе пуховое старинное одеяло. Спит как ни в чем не бывало, на боку. Как? Как я оказался с ней хрен знает где?

Наблюдать, как Катя преспокойно спит, когда мои яйца уже умоляют о пощаде, с каждой секундой становится все труднее. Выдергиваю из ее сжатых рук пуховое одеяло и накрываюсь сам.

— Катерина, твою мать. Где мы?! — толкаю ее в бок, на что она потягивается с улыбкой на губах. Как она умудряется выглядеть всегда красиво?

— Вашу мать. Субординация, Кирилл Владимирович. Забыли свои же правила? — так, спокойно. Не время вестись на провокацию этой девчонки.

— Где мы?

— В сарае.

— А поточнее?

— В неотапливаемом и не очень приглядном сарае, Кирилл Владимирович.

— Что мы здесь делаем?

— Лежим, — придушу паршивку!

— Ну, хорошо. Что ты делаешь рядом со мной?

— Лежу.

— Ну все, тебе конец, Бурундукова, — не сдерживаясь, бросаю я, вставая с допотопного дивана.

— Белкина, — невозмутимо произносит Катя, садясь на диване.

— Да хоть Боберкина. Одна херня на выходе. Мелкий грызун, созданный, чтобы все портить.

На удивление, девчонка ничего не говорит в ответ. Оглядываюсь по сторонам — моих вещей нет. Более того, Катиных тоже. Как бы ни пытался напрячь память — в голову ничего путного не лезет. Подхожу к маленькому, заставленному каким-то хламом, окну. Вокруг деревья и куча снега. Где мы?

— Вы голодны, Кирилл Владимирович? — не надо быть провидцем, чтобы не понимать: вопрос от Кати не может быть без подвоха. Она прокачала уровень троллинга до наивысшего и всякий раз ждет возможности его продемонстрировать.

— А к чему вопрос?

— Помнится, когда я вам досталась от вашего замечательного отца, вы сразу сказали, что я должна обеспечивать ваше ежедневное питание. Вот я и спрашиваю: вы голодны?

— Допустим, да. Сходишь на охоту, бурундучок мой ненаглядный?

— Зачем? Еда уже здесь. Вот в том углу стоит мышеловка, — не знаю на кой черт ведусь и устремляю взгляд в угол. Не соврала. — Судя по тому, что мышиный трупик не засох, все достаточно свежее. И на закусь кусочек сыра. Кажется, даже как вы любите — с плесенью. Забыла, как он называется? Дорблю?

— Почти, — подхожу впритык к мелкой гадине. Мелкой во всех смыслах слова. Наклоняюсь к ее лицу. — Добью.