Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 120 – Арина Арская

Потом поднимает на меня тяжёлый взгляд.

— Так надо, — угрюмо, с расстановкой, отвечает он. — И не надо сейчас со мной, Вика, спорить

Он делает паузу

— Сделай то, что я прошу, — он прищуривается. — Принеси мне… ваши и другие фотографии. Все фотографии. Без вопросов.

* Демьян *

Я смотрю на фотографии, разложенные у моих ног на ковре, и не могу дышать

Десятки снимков. Десятки прямоугольников счастья, которые не имеют ко мне никакого отношения.

Вот Вика и Николай в студенческой аудитории. Она сидит на подоконнике, свесив ноги, он стоит рядом, привалившись к стене. Она смеётся, запрокинув голову, и солнечный свет падает на её лицо, подсвечивая её профиль, а молодой Николай смотрит на неё в влюблённом восхищении

Не знаю, кто сфотографировал их, но фото вышло слишком живым для меня. Я будто на секунду сам оказался в этой аудитории

И я… люто ненавижу Николая

Я перевожу взгляд на следующий снимок. Они гуляют по осеннему парку. Листья кружатся над ними, и Вика подставляет ладони, ловя их, а Николай приобнимает её и что-то шепчет на ухо

Свадьба. Целая стопка снимков. Простая белая церковь, полевые цветы в её руках, и её глаза полные абсолютного, безоговорочного счастья. Она держит его за руку, и его пальцы переплетены с её пальцами. Она смотрит на будущего мужа снизу вверх с женским обожанием

На меня она так никогда не смотрела

В груди разрастается чёрная, липкая тяжесть. Она поднимается из желудка, заполняет лёгкие, сдавливает горло. Сжимаю кулаки

Вот снимок, где уставшая, но невероятно счастливая Вика держит на руках новорождённого Бориса. Её волосы растрёпаны, под глазами тени, но на губах расцвела беззащитная и воссторженная улыбка. Она — мама и сама не верит этому счастью

Рядом стоит Николай. Он смотрит на сына, потом на Вику, и в его взгляде столько нежности, что я чувствую физическую боль

Я отвожу взгляд. Смотрю на ровный белый потолок. Я должен успокоиться. Делаю глубокий вдох

Эта квартира... Она пахнет её жизнью. Её прошлым. Её любовью. Этот запах проникает в лёгкие, оседает на языке, и я задыхаюсь от него.

Я перевожу взгляд на фотографию с выпускного Бориса. Он стоит в центре, в рубашке, брюках и с лентой выпускника на груди, а по бокам — Вика и Николай. Улыбка на лице Вики гордая и счастливая. А у Николая... у него бледное лицо, под глазами залегли тени, он явно похудел, но он улыбается. Я понимаю, что на этом снимке он болеет

Я сглатываю, но ком ярости не проходит. Я сглатываю снова.

Все эти улыбки… Все эти объятия… Все эти взгляды… Они настоящие. Они истинные. Они не наиграны, не выставлены напоказ, не отрепетированы для профессионального фотографа

Они живые

Я закрываю глаза на секунду, и передо мной всплывают наши с Дашей семейные фотографии. Мы стоим на фоне белоснежной яхты, в идеально сидящих костюмах, с дежурными и сдержанными улыбками.

Затем… Мы сидим за длинным столом в ресторане, уставленным хрусталём и серебром, и на нас — ни одной эмоции. Наша дочь, Алёна, смотрит в камеру с вызовом, Арсений — с лёгкой скукой. Мы выглядим идеально, богато и роскошно

Но на этих снимках нет ни капли тепла. Ни капли жизни

И я до сегодняшнего дня не видел в этом проблемы. Я, как и мой отец, считал, что для потомков должны оставаться именно такие фотографии: впечатляющие и без лишних эмоций, которые делают нас уязвимыми.