Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
— Аркадий, конечно, в маразме, — она чеканит слова, будто читает лекцию, — но он скучает не просто по бабе-мямле рядом. Он скучает по этим извращенным токсичным отношениям, где он через унижение и власть сам приходит к подчинению женщине. Я едва слышно, растерянно выдыхаю: — Всё очень сложно и запутано — Ну, элементарно, моя дорогая, — фыркает Даша. — В громкой ссоре раз в месяц придушил, накричал, дал пощечину… она испугалась, расплакалась, убежала, а потом он, например, ночью, когда она заснула, сидит перед кроватью на коленях и целует ее ладони. — Я… не знаю, что сказать… кроме того, что это страшно… — Марине нравилась эта игра, — Даша прищуривается, — она прожила с Аркадием до шестидесяти пяти лет. — Но в шестьдесят пять лет сбежала? — сглатываю я и вспоминаю слова Демьяна, — по официальной версии, а не по официальной? — Есть только версия о том, что Марина сбежала, — строго отрезает Дарья. — Поняла Мне остается только кивнуть. Закрываю ежедневник. Дарья вдруг резко распрямляется в кресле. Смотрит на меня напряжённо, прищурившись — Значит, Горошкина в девичестве... — тянет она задумчиво. — Что-то знакомое.. И вдруг её глаза расширяются — Ты что, — она не моргает, — его одноклассница? Я молчу дальше — Да, — она медленно кивает собственным мыслям. — В школьном альбоме Демьяна... да-да.. Она прищуривается ещё сильнее, и мне становится морозно — Это твоя фотография на школьной виньетке была зачеркнута.. В её взгляде вспыхивает холодное предостережение и жгучее подозрение — Вот так сюрприз, — выдыхает она. Глава 10. Жуть И вновь я в переговорной Только теперь я сижу во главе длинного стола. Стеклянная столешница холодит локти, а кресло кажется слишком глубоким и неудобным Рядом со мной стоит Дарья. От нее пахнет холодной роскошью: свежий ландыш и тонкие нотки влажного камня. Её отстранённый взгляд устремлен на мужчину, который сидит по левую сторону от меня Он почти копия Демьяна. Почти Тот же разворот плеч, та же массивная фигура в идеально сидящем пиджаке, но лицо чуть мягче: овал плавный и спокойный. В нём нет той хищной, звериной заточенности, которая есть в Демьяне. Он красивый, и эта красота флегматичная и породистая. Седины в темных коротких волосах не так много, только виски тронуты серебром Это Глеб. Средний из трёх братьев — Спасибо, что приехали, — произносит Дарья, и её голос сочится наигранной вежливостью. — Я сама немного в шоке Глеб на меня не смотрит. Его взгляд направлен на потолок из белой матовой плитки. Он сердито, с хрустом, поправляет ворот белой рубашки и раздражённо разминает шейные позвонки. Я слышу сухой щелчок Я сглатываю вязкую слюну и сама не узнаю свой голос, когда тихо, почти про себя, говорю: — Глебушка… Я же должна уже вживаться в роль трёх сыновей. Господи, я-то с одним сыном не справилась, а тут сразу трое Медленно Глеб поворачивает ко мне лицо. Его глаза, тоже карие, но чуть светлее чем у Демьяна и без дьявольского огонька, с угрозой прищуриваются, но в этом взгляде нет ненависти. Только холодное недоумение — Милый, — раздается тихий, мягкий шепот справа от Глеба Женщина, которая сидит рядом с ним, касается его руки. Её пальцы тонкие, унизанные массивными кольцами, ложатся на его запястье: — Так тебя мама называла |