Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
— Он меня сейчас пугает, — Алёна фыркает — Не будь такой бессердечной А потом он улыбается. Широко, по-отцовски, по-доброму. Морщинки в уголках его глаз становятся глубже, на щеках проступают едва заметные ямочки, а я никогда раньше их не видела. Весь его облик матёрого, седого и опасного хищника вдруг преображается. Передо мной не чудовище, а любящий и терпеливый отец, готовый вынести любые капризы своей девочки У меня чуть челюсть на пол не падает Я смотрю на Демьяна и не узнаю его. Совсем. Будто кто-то сорвал маску и показал мне то, чего я никогда не должна была увидеть. То, что переворачивает всё моё представление о нём с ног на голову. То, от чего в груди разгорается глухая, жгучая, невыносимая обида И ярость. — А теперь обними и папулю… — Демьян с хитрой улыбкой протягивает руки к Алёне — Да ты достал меня! — несдержанно и громко рявкает та. С детским упрямством и капризами она отталкивает хохочущего Демьяна от себя. В этот момент я ненавижу Демьяна В этот момент я ненавижу его дочь, за то, что она и знать не знает, каким её папа может быть А я зная. А я ведь тоже была девочкой… Алёна разворачивается на носках своих чёрных балеток и зло шагает к дверям библиотеки. Её спина прямая, плечи расправлены, короткие волосы топорщатся на затылке. Она уже у двери, уже берётся за бронзовую ручку, но вдруг резко останавливается Оглядывается на меня В её серых глазах вспыхивает что-то сложное. Смесь любопытства, неприязни и детской боли — Мы, кстати, с бабушкой друг друга недолюбливали, — говорит она ровно, почти безэмоционально Я не могу сдержать тихого вопроса: — Почему? Алёна поджимает губы. Выдерживает зловещую паузу. Я вижу, как дёргается жилка на её шее, как пальцы сильнее сжимают дверную ручку — Потому что я была, по её мнению, слишком громкой и грубой для девочки, — наконец отвечает она. Голос её дрожит от плохо скрываемой обиды. — Потому что не любила косы. Потому что не любила кукол. Потому что любила играть с мальчишками. Потому что лезла во взрослые разговоры Она делает шаг ко мне. Всего один, но в этом движении столько гнева, столько накопившейся за годы боли, что я невольно отшатываюсь к спинке дивана — Потому что я была неправильной девочкой! — рычит она А потом вздрагивает. Моргает и осознаёт, что на диване в библиотеке сидит не её бабушка. Не та женщина, которая годами пыталась переделать её, втиснуть в рамки, сломать под себя. Она смотрит на постороннюю, чужую женщину Алёна промаргивается. Проводит ладонью по своим коротким волосам, взъерошивая их ещё сильнее. Бурчит тихо: — Это полный пипец… Выходит из библиотеки, с силой захлопнув за собой тяжёлую дверь Я несколько секунд смотрю на закрытую дверь. А потом перевожу взгляд на Демьяна Он стоит у окна. Свет закатного солнца падает на его лицо, очерчивает резкую линию челюсти, серебрит седину на висках, зажигает золотые искры в карих глазах. Я не узнаю этого человека — Да, мама часто пыталась её воспитывать, — говорит Демьян, не глядя на меня. Его голос звучит задумчиво, почти меланхолично. Он прячет руки в карманы брюк и перекатывается с пяток на носки — туда-сюда, туда-сюда. — Поэтому ты за столом придумай, к чему прикопаться Он делает паузу и поясняет: — Ну, чтобы отец подхватил и тоже начал Алёнку воспитывать. Это для него будет отдельное удовольствие |