Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 70 – Арина Арская

— Но так неинтересно

Прищуриваюсь. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как в её глазах вспыхивает знакомая мне со школы ненависть

— Ты чудовище, — говорит она

— Ты повторяешься, Емельянова. Придумай уже что-нибудь новенькое. Удиви меня, в конце концов

Я расплываюсь в улыбке и делаю к ней несколько бесшумных шагов. Горошкина стоит неподвижно, только пальцы сильнее сжимают подол платья

— И я не просто чудовище, я ещё и твой босс, — говорю я и прищуриваюсь. — И теперь у меня есть к тебе разговор, как к главному специалисту по документообороту

Она замирает. Перестаёт дышать. Понимает, к чему я сейчас клоню

Осознаёт, что дело пахнет керосином

Я подхожу ближе. Касаюсь её подбородка двумя пальцами. Кожа тёплая, влажная от слёз. Поднимаю её лицо к себе. Заставляю смотреть мне в глаза

— Всё же быть тебе руководителем отдела, — хмыкаю я. — Поздравляю с повышением

Она не отвечает. Только смотрит на меня, и в её взгляде столько боли, столько отчаяния, столько бессильной ярости, что мне становится весело и смешно

Как в школе

— Будем вместе с тобой отстирывать портянки Таранова, — я улыбаюсь шире, наслаждаясь её реакцией

Её глаза расширяются. Губы вздрагивают. Она наконец-то окончательно понимает, что будет напрямую участвовать в схеме отмывания денег Таранова. Что она теперь — соучастница. Что у неё нет выбора

И что никуда я её не отпущу

— Ты же не думала, — я вглядываюсь в её разочарованные, полные ужаса глаза, — что я буду рыцарем на белом коне, который бесстрашно прыгнет в яму с дерьмом ради того, кого ты не сумела нормально воспитать? Вместе будем купаться в одной яме, Емельянова. Вместе.

— Демьян..

— А то ты уже намылилась удочки сворачивать, да? — прищуриваюсь

По взгляду понимаю, что да, она планировала после этой ночи уволиться. Сбежать. Исчезнуть. Скрыться, как крыса с тонущего корабля

Я опять в ней разочарован

— Не выйдет, Емельянова, — цыкаю я. — Не держи меня за идиота и лоха, которого можно поиметь

Я отпускаю её подбородок и делаю шаг назад. Разворачиваюсь к машине. Бросаю последний взгляд на Бориса — тот всё ещё сидит на асфальте. Он ощупывает челюсть и вновь сплёвывает на асфальт

— Я полицию сейчас вызову! — орёт бабулька с третьего этажа

— А я сейчас к тебе поднимусь, старая карга, — оглядываюсь, — и до полиции ты, моя хорошая, не доживёшь! Меня в кутузку заберут, а тебя в морг, падла морщинистая! Как же вы меня достали маразматики старые!

Бабка замолкает, а вальяжно обхожу машину и в последний раз кидаю на Горошкину взгляд:

— Зато у твоего сыночка нет долгов и проблем, — скалюсь в улыбке. — Пусть живёт теперь с осознанием того, что затянул мать в криминал

Перевожу взгляд на Бориса, который угрюмо и обиженно смотрит на меня:

— Твой отец сейчас явно в гробу переворачивается

После я сажусь за руль и оставляю разочарованную Горошкину с её сыном позади.

Сына утром отправила в больницу, чтобы его проверили на возможные внутренние травмы органов после ударов Демьяна, который его совсем не пожалел

А я его ведь не остановила. Стояла и смотрела…

Кондиционер в переговорной сегодня вымораживает воздух, делая его на ощущение острым и стеклянным. Запах озона от работающей техники смешивается с крепким ароматом свежесваренного кофе, и меня от него подташнивает