Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Меня бы убили Или я бы пошёл в такой разнос, что в итоге загремел бы на многие годы на зону И никто бы меня не сдержал, если бы мой отец умер так рано Так имею ли я право презирать Бориса за его ошибки, в которых прежде всего виновата смерть его отца? Я вот до сих пор цепляюсь за старого маразматика, который уже давно не решает мои проблемы И имел ли право бить этой ночью Бориса, вымещая на нём свою слабость и неспособность нести ответственность за свои решения и довести их до красивого логичного завершения? Ведь я сам принял решение помочь Горошкиной с сыном. Сам. И сам мог быть до конца красивым криминальным решалой, но я… я обиделся Мать вашу! Я обиделся за то, что мне не сказали спасибо! Какое позорище — Думаешь, что надо было отправить Горошинку в архив, а под стол? — хмыкает Митяй — Я ненавижу тебя, — цежу сквозь зубы — Я глас твоей совести, — Митя й смеётся — Почему так поздно? — Что именно? — Почему, например, ты в школе не был рядом? С класса седьмого? — В школе ты бы меня по расписанию мутузил, — Митяй вздыхает. — Я был тихим, толстым отличником, который дома плакал из-за четверок, а бабушка, чтобы его успокоить лепила ему пельмешки и жарила чебуреки — Врёшь ты всё, — сердито заявляю я — Не вру, — Митяй качает головой. — Я был хитрым мальчиком. Специально получал четвёрки, потом специально плакал и бабушка меня жалела. Так что… нет. Мы бы с тобой не дружили. Ты же резкий-дерзкий хулиган с опасным папулей, а я… толстячок-хомячок с милой доброй бабушкой. И, кстати, я таких как ты серьезно подставлял периодически — Это как? — В тихую стравливал придурков, как ты, — Митяй зловеще прищуривается, — подставлял перед учителями, директором и другими одноклассниками. Ел бабушкины пирожки и смотрел из окна на очередную драку двух альфачей. И хихикал. Иногда сам получал, когда был неосторожным — Что ты за монстр, Митяй? — хмыкаю я — Главный интриган школы номер семь города Владимир, — Митяй расплывается в улыбке. — И можно я не буду называть все мои обидные клички? Мне ещё больно о них вспоминать. У каждого свои школьные травмы Расслабляюсь в кресле. Я без понятия как, но Митяй умеет меня успокоить и вернуть в миролюбивое настроение — Ладно, — бью ладонями по подлокотникам и поднимаюсь. — Пойду проверю мою секретаршу. Она там, наверное, соскучилась. Пусть успокоит моего скакуна — Лишь бы твой скакун по пути не завёл случайно в архив, — Митяй улыбается — Ой завали хлеборезку, Митя. Ты тут всего час, а меня уже всего задолбал Отмахиваюсь от моего нового финдиректора, выхожу из переговорной Иду по привычному маршруту Коридор, лифтовая площадка, лифт, опять коридор. С кем-то мимходом здороваюсь, кому-то просто киваю. Заворачиваю в новый коридор и… Останавливаюсь перед неприметной дверью с табличкой “Архив” — Да твою ж дивизию, — смотрю я на табличку, а после нескольких секунд матов про себя я разворачиваюсь и хочу уйти, но слышу за дверью тихий голос Горошкиной Она поёт Слов не могу разобрать, потому что поёт тихо Я шумно выдыхаю, и оглядываюсь на дверь Мне же теперь любопытно, что она там мурлыкает себе под нос и я не смогу взять и уйти Зачем я стал генеральным директором в этой шарашке, если не имею право зайти в архив? Это теперь мой архив и я, где хочу, там гуляю. Возвращаюсь к двери, которую бесшумно приоткрываю, и захожу внутрь. |