Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 22 – Лена Бонд

Помогаю маме попить компот через трубочку, и внезапно в палату заходит невысокий мужчина средних лет. На нем белый халат, а поверх прямоугольных очков на нас смотрят усталые, но внимательные глаза.

— Вы Анна? – спрашивает, обращаясь ко мне. – Как закончите, зайдите ко мне, пожалуйста. Двести третий кабинет на втором этаже.

— Здравствуйте. Мы можем поговорить сейчас, если удобно.

Он кивает, и мы с ним выходим в коридор. Я внутренне готовлюсь к сложному разговору. Сердце стучит быстрее, но я стараюсь держаться спокойно и уверенно.

— Я доктор Соколов, лечащий врач вашей мамы. Мы с вами разговаривали по телефону, – представляется он. – Ее состояние стабилизировалось, но впереди еще долгий путь. Инсульт был обширным, затронуты речевые центры и моторика левой стороны тела.

— Сколько она пробудет в больнице? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри меня трясет от страха.

— Примерно неделю, может, чуть больше, потом ее можно будет забирать домой. Но, – он делает паузу, – скажу сразу, потребуется серьезная, комплексная реабилитация. Речь, движение – все это нужно восстанавливать.

Я киваю, с трудом сглатывая болезненную горечь в горле.

— Вы можете дать какие-то прогнозы?

— При правильной реабилитации шансы на восстановление достаточно хорошие. Но это требует времени, терпения и, к сожалению, немаленьких финансовых вложений.

— Скажите, а есть ли смысл перевозить маму в Москву? Я там живу, может, там лечение лучше?

Врач задумчиво трет подбородок.

— Если у вас неограниченные финансовые возможности, то почему нет. Но смотрите, в Москве такой курс реабилитации будет стоить в два, а то и в три раза дороже. А у нас в городе есть свой хороший центр, с современным оборудованием, недавно построили.

Он достает из кармана халата визитку и протягивает мне:

— Вот, возьмите на всякий случай. Мы с ними тесно сотрудничаем. У пациентов после него очень хороший прогресс наблюдается. Один курс будет стоит от ста тысяч рублей. На выписке я дам вам список препаратов, которые нужно будет купить дополнительно.

Я смотрю на прямоугольную карточку и ощущаю, как холод пробегает вдоль позвоночника. Если этот курс стоит здесь сто тысяч и еще нужно покупать дополнительно лекарства, то сколько это будет стоить в Москве? Про заоблачные цены на съемное жилье я вообще молчу – это целая финансовая пропасть.

— И еще один момент, – добавляет он, внимательно разглядывая меня, словно читая мои мысли. – Вашу маму нужно будет регулярно возить на процедуры, нанимать медсестру или сиделку, если будете уезжать на работу. Сами понимаете, расценки в столице совсем другие.

Киваю, понимая, что он абсолютно прав. Перевозить маму в Москву – это умножить все расходы как минимум вдвое. Значит, я точно остаюсь здесь до полного ее восстановления.

— Спасибо, доктор, – выдыхаю я, принимая неизбежное.

Он сочувственно кладет руку мне на плечо.

— Держитесь. Ваша мама – удивительно сильная женщина. Она уже делает впечатляющие успехи, а с вашей поддержкой она обязательно справится с этим испытанием.

Я возвращаюсь в палату, натягивая на лицо маску бодрости и оптимизма. Не хочу, чтобы мама видела мою тревогу и страх. Ей сейчас нужна моя сила, а не слабость. Сидя рядом с ней, лихорадочно подсчитываю свои сбережения. Тех денег, которые я так старательно копила на долгожданный отпуск, хватит на курс реабилитации и съемную квартиру с залогом. О маминой карточке я пока даже не думаю, на нее куплю необходимые лекарства после выписки. Нужно будет срочно подумать о сиделке, потому что мне точно надо будет искать работу. Желательно с возможностью хоть иногда работать удаленно. В глубине души я понимаю, что в нашем небольшом городе такое будет найти непросто, если не невозможно.