Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 63 – Лена Бонд

Вчера получила свой первый аванс на новой работе. Сумма оказалась даже больше, чем я рассчитывала. Один этот аванс превышает месячную зарплату, которую я получала бы в кафе. Финансово это огромное облегчение, учитывая бесконечные расходы на мамины лекарства и реабилитацию.

Через минуту телефон вибрирует – пришел ответ от Руслана:

Принято.

Я выдыхаю с облегчением. Никаких лишних вопросов, никаких предложений помощи. Просто «принято». Именно то, что нужно.

Собрав остатки сил, поднимаюсь с кровати. Комната снова начинает кружиться, но я упрямо стою, ожидая, когда головокружение пройдет. Накидываю легкий халат поверх белья и медленно иду в мамину комнату. Дверь приоткрыта, и я вижу, что она уже не спит – лежит на кровати и смотрит в окно, но поворачивает голову, когда я вхожу. Ее глаза тут же наполняются беспокойством.

— Мам, – мой голос звучит хрипло и надломленно, – я не смогу сегодня отвезти тебя в центр. Заболела.

Мама пытается что-то сказать, но получается только невнятное мычание. После инсульта речь восстанавливается чертовски медленно. Но она уже может произносить слова «да», «нет» и мое имя – «Аня», хотя и не очень четко. Для меня каждое ее слово – маленькая победа.

Она расстроенно качает головой и делает попытку сесть. Я подхожу ближе, чтобы помочь ей, но она жестом останавливает меня и сама, медленно и с видимым усилием, садится на кровати.

За две недели курса в реабилитационном центре у мамы виден прогресс. Она уже может сама вставать с кровати и передвигаться с помощью ходунков. Правая рука работает все увереннее, хотя левая все еще почти безжизненна. Мама дотягивается до своих ходунков, стоящих рядом с кроватью, и, опираясь на них, поднимается. Хочу помочь, но она снова останавливает меня и, медленно переставляя ноги, направляется к двери.

— Куда ты? – спрашиваю, следуя за ней как тень.

Она не отвечает, сосредоточенно двигаясь в сторону кухни. Иду следом, готовая подхватить, если она вдруг пошатнется. Но мама сама доходит до кухни, подходит к плите и включает чайник.

Слезы наворачиваются на глаза. Еще три недели назад она не могла даже сидеть без поддержки, а сейчас делает чай для меня. Прогресс очевиден, и это дает надежду. Мама поворачивается ко мне и улыбается. В ее глазах вижу гордость – за себя и за свои успехи.

— Спасибо, мам, – шепчу, садясь на стул. – Ты у меня большая умничка.

Она кивает, достает из шкафчика чашку и кладет в нее чайный пакетик. Когда чайник закипает, она аккуратно заливает чай кипятком и осторожно ставит передо мной.

Горячий напиток приносит временное облегчение. Выпив половину чашки, чувствую, что глаза закрываются сами собой. Извинившись перед мамой, ковыляю обратно в спальню и падаю на кровать. Последняя мысль перед тем, как провалиться в тяжелый болезненный сон, – надо позвонить в реабилитационный центр, предупредить…

* * *

Звонок в дверь вырывает меня из тягучего сна. Не понимаю, сколько проспала – час или пять минут. Во рту пересохло, голова все еще раскалывается, а звонок повторяется, уже настойчивее. С трудом поднимаюсь, накидываю халат и, шаркая, как старуха, иду к двери. Поднимаю трубку домофона.

— Кто там? – хриплю я.

— Аня, это я, Руслан.

Внутри все холодеет, и это не от болезни. Что он здесь делает? Зачем приехал?