Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 73 – Лена Бонд

— Просто устала на работе, – отмахиваюсь я, но даже сама слышу фальшь в голосе.

Мама смотрит на меня с выражением лица, которое говорит:

Знаю, что ты недоговариваешь, но не буду давить.

И я бесконечно благодарна ей за это молчаливое понимание.

Внезапно звонит домофон, и я вздрагиваю.

— Это он! – восклицаю, чувствуя, как сердце начинает отбивать бешеный ритм. – Сейчас вернусь.

Бегу к двери, на секунду останавливаюсь перед зеркалом – поправляю волосы, проверяю макияж. Все в порядке, я готова к встрече с человеком, с которым, кажется, планирую связать свою жизнь. Поднимаю трубку домофона:

— Да?

— Это я, солнце. – Голос Кирилла звучит измотанно, но в нем слышится неподдельное счастье.

Открываю дверь и жду, прислушиваясь к звуку лифта. Каждая секунда кажется вечностью. Наконец я вижу его – моего Кирилла, красивого, в объемном худи и спортивных штанах, с идеально уложенными волосами, с огромным чемоданом и букетом алых роз.

— Анечка, – выдыхает он, и я бросаюсь к нему, обвивая руками его шею.

Его губы сразу же находят мои, а язык уверенно проникает в мой рот. Чувствую его запах, ощущаю тепло его тела, силу его рук, обнимающих меня.

— Я так скучал, – шепчет он между жадными поцелуями. – Ты даже не представляешь как.

— Я тоже, – отвечаю, и отчасти это правда. Я действительно скучала, хотя, если быть до конца честной с собой, времени и сил на тоску у меня почти не оставалось.

Мы заходим в квартиру, и из спальни, медленно опираясь на ходунки, выходит мама.

— Здравствуйте, Людмила Михайловна. – Кирилл улыбается ей своей самой обаятельной улыбкой. – Это вам.

Он протягивает ей букет, но мама только виновато улыбается, показывая на свои руки, которые крепко держатся за ходунки.

— Я возьму, – говорю, забирая цветы. – Они прекрасные, спасибо.

Иду на кухню и ищу, куда поставить букет. Единственная ваза, которая есть в этой квартире, уже занята – в ней стоят нежно-розовые пионы, которые Руслан принес в пятницу. Теперь эти цветы кажутся немым укором.

Нахожу на верхней полке старую стеклянную банку, наполняю ее водой и ставлю туда розы. Они выглядят немного нелепо в этой импровизированной вазе, но все равно прекрасны.

Кирилл бесшумно подкрадывается сзади, обнимает меня, зарывается лицом в мои волосы, целует шею, но я почему-то не ощущаю трепета, как раньше, хотя я правда рада его видеть.

— М-м-м, чем так вкусно пахнет? – мурлычет он мне на ухо.

— Курица по маминому рецепту, – отвечаю я, поворачиваясь к нему. – Надеюсь, ты голодный.

— Просто умираю с голоду. – Он улыбается, но вдруг его взгляд падает на подоконник, где стоит ваза с пионами. – Ого, я смотрю, тебя цветами не удивить.

Мое сердце замирает, пока разум судорожно придумывает оправдания.

— А, это… – я запинаюсь. – Подруга заходила на выходных, когда узнала, что я заболела.

— Хорошие у тебя подруги. – Кирилл понимающе кивает. Он верит. Конечно, верит. Почему бы ему не верить? Я никогда не давала ему повода для ревности.

Мы накрываем на стол вместе. Кирилл постоянно находит повод прикоснуться ко мне – то нежно погладит по спине, то обовьет рукой талию, то как бы случайно коснется бедра. Обычно эти прикосновения разжигают во мне огонь, но сегодня я ощущаю лишь странное напряжение. Наверное, дело в том, что я действительно неважно себя чувствую – голова немного болит, а в горле снова появилось это мучительное першение.