Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 97 – Лена Бонд

— Тебе лучше остаться на ночь, – говорит Алиса, заметив мое состояние.

Качаю головой:

— Нет, я не могу. Мне нужно домой.

— Тогда давай позвоним твоему жениху, пусть приедет и заберет тебя.

— Нет, только не он. – Я снова качаю головой. – Кирилл не любит, когда я напиваюсь. Он будет читать мне нотации всю дорогу.

Алиса удивленно поднимает брови, в ее взгляде – недоумение.

— Серьезно? Жених должен любить тебя в любом состоянии – и пьяную, и трезвую, и веселую, и грустную, и больную, и здоровую.

Я пожимаю плечами, и вдруг в голову приходит сумасшедшая, безрассудная идея. Пальцы сами тянутся к телефону и находят номер Руслана. Я не отдаю себе отчета в том, что делаю, когда нажимаю кнопку вызова и слышу длинные гудки в трубке.

Он отвечает через два гудка.

— Аня? – Его голос звучит встревоженно. – Что случилось?

— Забери меня, – говорю я и только сейчас понимаю, насколько пьяна, насколько уязвима. – Пожалуйста…

Руслан не задает вопросов, не выясняет, почему я звоню ему, а не Кириллу, не пытается понять, что происходит.

— Где ты? – просто спрашивает он, и в его голосе слышится готовность примчаться на край света, если понадобится.

— Куйбышева, двадцать пять, – отвечаю я, глядя на Алису, которая смотрит на меня с удивлением.

— Буду через пятнадцать минут, – говорит Руслан и отключается, не тратя времени на лишние слова.

Кладу телефон на стол и закрываю лицо руками, чувствуя, как горят щеки – то ли от алкоголя, то ли от стыда. Что я наделала? Зачем позвонила ему? Что скажу, когда он приедет? Как объясню свой поступок?

Но где-то глубоко внутри знаю, почему позвонила именно ему. Руслан не осудит меня, когда увидит в таком состоянии. Я не хочу спать и не хочу оставаться одна, а у Алисы уже закрываются глаза от усталости. Не знаю, куда мы поедем. Возможно, просто попрошу побыть со мной какое-то время, пока не заснет Кирилл, а потом он отвезет меня домой. Но есть еще кое-что. Я хочу увидеть Руслана, спросить, почему его не было на работе, извиниться за то, что укусила и ударила его. Это был откровенно дикий поступок. А еще попробую взять себя в руки и выяснить ответы на вопросы, которые скопились у меня за сегодняшний день, которые жгут душу и не дают покоя…

Я уже почти проваливаюсь в сон, когда телефон разрывается от звонка. Сквозь пелену дремоты нащупываю его на тумбочке и щурюсь от яркого света экрана.

«Аня».

Три заветные буквы, и мое сердце совершает безумный кульбит, а сон испаряется мгновенно, словно его смыло ледяной волной. Она сама звонит мне после того, как вчера в очередной раз оттолкнула. Наши с ней взаимоотношения – это чертовы американские горки, где каждый подъем кружит голову надеждой, а каждое падение вышибает воздух из легких. И я, как гребаный извращенец, обожаю эту мучительную поездку.

— Аня? – Голос хриплый, но в нем уже нет ни следа усталости. – Что случилось?

— Забери меня. – Ее голос звучит странно, будто она на грани. – Пожалуйста…

Я мгновенно подрываюсь с постели, ощущая босыми ногами ледяной пол, который отрезвляет не хуже пощечины.

— Где ты?

Она диктует адрес, и я мысленно прокладываю маршрут. Старый район, кирпичные многоэтажки. Какого черта она там делает так поздно?

— Буду через пятнадцать минут.

Не успеваю даже толком одеться – натягиваю первые попавшиеся джинсы, хватаю чистую футболку, накидываю куртку. Проверяю ключи от машины, телефон, бумажник и выскакиваю из квартиры, спеша к лифту как одержимый. Плевать, что завтра рано вставать. Плевать, что я уже был в постели. Аня позвонила мне. Не своему долбаному женишку, не кому-то еще, а мне. И это единственное, что сейчас имеет значение.