Книга Случайная няня для дочки магната, страница 6 – Аня Васнецова

Демид Алексеевич ничего мне на это не отвечает, словно моего ответа и решения не требовалось. Он аккуратно снимает дочурку с колен и ставит на пол.

— Оставайся с этой няней. Слушайся. Когда вернусь, поедем домой.

— А у тебя есть дом? Свой? — малышка заглядывает отцу в глаза.

— Есть, — кивает он. — Тебе должно там понравиться.

Мужчина встает и идет к двери. Малютка, вцепившись в его пиджак, семенит следом.

— Оставлю вас у себя в кабинете, — это уже мне.

И я следую за ним.

Наградой за неприятности сегодняшнего дня служат распахнутые глаза Оли, что молча провожала нашу процессию.

Забавно было наблюдать метаморфозы на ее лице. Особенно, когда она все же решила что-то сказать по поводу увиденного, как тут же захлопнула рот, под жестким взглядом босса.

— Будьте тут, — Демид Алексеевич заводит нас в кабинет. Тот самый, где мы впервые встретились. Где я предстала перед ним в одном нижнем белье.

Краска снова заливает мое лицо от воспоминаний.

Да что ж такое?

Мужчина, уже уходя, на мгновение останавливается передо мной. Нависнув скалой, бросает:

— Головой отвечаешь. Ей должно быть комфортно и не скучно.

И уходит, закрыв дверь.

Мы с малышкой дружно вздыхаем. Тяжело. Девочка еще и носом хлюпает. А потом я вижу, как ее личико меняет выражение. И из глаза снова начинают литься слезы. Малышка плачет почти беззвучно.

А у меня сердце сжимается.

— Ну, ты чего? — ласково обращаюсь к ней. — Твой папа просто очень занят. Как освободится, придет за тобой.

Приседаю на корточки пред ней, глажу по головке.

— А вдруг он тоже не вернется, как мама?

— Конечно вернется. Твой папа не из тех, кто бросает своих дочек. Это все знают, — пытаюсь успокоить ребенка уверенным тоном.

Правда, я особо про Демида Алексеевича ничего не знаю. Но надеюсь, он действительно не бросит этого ангелочка. В любом случае, его девочку нужно успокоить. И на что-нибудь отвлечь.

— Ты такая красивая, — говорю первое попавшееся. Лишь бы не молчать. — И на папу похожа.

Это правда. Есть у них общие черты.

— А как тебя зовут? — продолжаю я.

— Настя, — робко, сквозь слезы, сообщает она.

— Ух ты! Представляешь, я тоже Настя! Вот здорово! — восторженно заявляю.

Девочка чуть шире распахивает свои чудесные глазки и смотрит на меня.

— Правда? — спрашивает малышка.

— Конечно. Классно, да?

— Да, — на лице крохотульки появляется улыбка.

— Отлично. Буду называть тебя Настенькой. А лет тебе сколько?

— Четыре, — перед моим лицом появляется ладонь с четырьмя оттопыренными пальчиками.

— Ого. Целых четыре? Ничего себе!

Девочка уже не выглядит такой печальной, как пол минуты назад. Уже хорошо. И я продолжаю развивать успех. Не дело таким ангелочкам плакать. Как и любым другим детям.

— И что же ты любишь делать в свои четыре года?

— Ездить на автобусе, рисовать… — девочка задумывается над тем, что бы еще добавить.

— Я тоже люблю рисовать, — радостно сообщаю ей. Вот и нашлось дело, которым можно занять Настеньку. — А, давай, рисовать вместе!

— Давай! — тут же соглашается малышка, задорно улыбаясь.

— Сейчас, — развожу бурную деятельность по поиску чем рисовать и на чем.

— У меня есть карандаши, — Настенька лезет в маленькую разноцветную сумочку у нее на поясе. — Вот.

Она достает три огрызка цветных карандашей, и один простой. Девочка показывает самый короткий из них, розовый, почти затупленный, и грустно произносит: