Книга Цвет любви – МЫ, страница 170 – Анна Евдо

Клим молчал и вертел в руках телефон. Проваливался в почту, переключался на графики, перечитывал дважды или трижды одно письмо. Гасил экран и пялился в окно. Ничего не отвлекало его от единственной мысли, крутящейся в башке на заевшем повторе, о том, что же он вчера натворил.

Заблудился он конкретно в цветных художествах, которые выставили напоказ слишком много личного. Но ведь держался вполне себе на плаву, пока не пробило насквозь от Рориных «тоже когда-нибудь всё-таки повезёт узнать». Клим как представил, что какой-то левый мужик её впервые поцелует, весь его дух вместе с умом вышибло. Пробки вылетели, извилины закоротило, и пошёл на неё, как на огонёк свечи во внезапно наступившей кромешной тьме.

Можно было бы поныть, что Аврора его спровоцировала. Но он не будет, иначе только и останется, что презирать себя до конца жизни. К тому же Клим уже достаточно узнал Рору, чтобы не подозревать в подобной женской хитрости, когда намеренно делается что-то якобы нечаянное. Она на самом деле хотела сгладить эффект от упоминания его матери, и сама шуганулась, едва поняла, что ему сказала.

Клим думал, что Аврора взлетит, когда вытянулась вся вверх на бордюре. А как руку опустила на его костяшки, вместо того чтобы оттолкнуть, остатки крыши снесло к чёртовой матери. Дыхание её – молочное, блин, – до сих и во рту, и в носу. И ощущение мягких губ, податливых, но не покорных, что заводило ещё больше, как и пограничье, когда он каким-то чудом цеплялся за кромку и балансировал на грани, не в состоянии ни отлипнуть, ни позволить большего.

Клим сорвал джекпот, подарив и получив первый поцелуй Роры, и одновременно ему было перед ней неудобно, хотя сам он ни о чём не жалел. Разрешения на поцелуй обычно не спрашивают, как и не извиняются за него. Их случился спонтанно, но Клим не сомневался, что они оба взаимно этого хотели. Он точно попросил прощения не за поцелуй, а за то, что смутил Аврору его внезапностью.

«Однако она-то могла посчитать, что я тут же обо всём пожалел», – дотумкал наконец Клим.

Он открыл мессенджер, посверлил немигающим взглядом поле для набора сообщения.

Привет

И что дальше, «прости за прости»? Стёр.

Я в отъезде. Приеду – поговорим

Ещё добавить «проведём инструктаж» или отхватить в ответ язвительное «слушаюсь, Клим Батькович». Удалил.

«Может, спросить Рору, какого цвета их дом или щекотка?» – размышлял Клим, осознавая, что если отмолчится сегодня, то усугубит ситуацию между ними. Он погасил экран, но сразу активировал его снова.

Теперь мне понятен апельсин в чёрном чае

Рука не поднималась задать Авроре вопрос про цвет поцелуя, но он мог написать о себе, что и сделал, немедленно отослав сообщение. Она догадается.

Клим был уверен, что Рора поймёт, о чём он написал. Спокойствием не пахло, но ему стало чуток легче. Клим прижался затылком к подголовнику и прикрыл глаза.

Он несколько раз проверял переписку, но сообщение Авроре висело непрочитанным. Она не появлялась в сети с ночи. Возможно, всё ещё спала или рисовала что-то, выпав из реальности, или затаилась, переваривая произошедшее.

В любом случае им не светило увидеться сегодня. Вероятно, к лучшему. Клим не успел выйти из одних отношений, как попал под шквал незнакомых ему эмоций и ощущений. Он не имел никакого права торопиться, а тем более торопить Рору.