Книга Цвет любви – МЫ, страница 42 – Анна Евдо

Спустя почти три часа, попробовав ещё два кафе и один паб, Клим помог Милане взгромоздиться на высокий барный стул у окна с видом на чёрную в ночи реку и красиво подсвеченную набережную. Он ткнул пальцем в самый кислотный по цвету коктейль в меню, заказал сырную нарезку для разрумянившейся и постоянно ёрзающей на месте Милы и уселся, задвинув её в угол, чтобы она случайно не слетела.

— Хочу танцевать, – хихикнула Милана и стрельнула глазами в Клима. – Мы с тобой сто лет никуда не выбирались. Как пенсионеры, работаем и домой. Выход в кино – уже праздник.

— Пенсионеры не работают. – Клим растёр шею и закинул в рот орешек из Милкиной тарелки.

На самом деле Милана была права: они действительно давно так не расслаблялись. Проводя много времени за рулём, Клим привык не увлекаться алкоголем, хотя в принципе им не злоупотреблял. Вот и сейчас он взял себе пива-нулёвки, понимая, что для веселья ему достаточно предыдущей выпивки. Да и Милане хватит – этот вырви-глаз явно последний на сегодня.

«А в целом вся вылазка хорошо получилась», – в который раз за вечер подумал Клим.

Милка цвела и пахла, ластилась без конца, заигрывала с ним напропалую. Он не слепой, видел, как на неё парни головы сворачивали. Она задом подкручивала, а сама с него глаз не сводила. И льстит, и заводит, зараза красивая! Взгляд масляный с пьяным туманом, раскованные движения. Тянучая вся, как кошка, – так и хочется погладить.

С грехом пополам они выбрались из того бара без повторения коктейля под причитания Миланы о том, какой Клим скучный зануда, душнила и обломщик. Всю набережную прошли пешком. Наобжимались на безлюдных спусках у самой воды. Нацеловались до опухших губ и взаимных засосов на шеях. Милана устроила-таки танцы на широком парапете, безуспешно зазывая на него Клима и во весь голос подпевая: «Снимай свою худи, бежим обниматься. – В такт словам содрала с себя толстовку и кинула её в Клима, который попеременно придерживал её за лодыжки, чем портил ей всё веселье. – Давай мы будем, как, как красивые лица, гулять, веселиться и не расставаться!»^[4]

В лифте Мила начала обмякать и виснуть на Климе. Домой он её практически внёс, приговаривая, что кое-кто собирался гулять до утра и обещал ему незабываемый стриптиз. Милана призывно улыбалась с закрытыми глазами и смешно путалась в собственных ногах.

— Если ты сделаешь мне горячего чая с лимоном, пока я умываюсь, то, как только я немножечко посплю, сразу устрою тебе целое приват-шоу, где всё-всё включено, – клялась Милана, прервавшись на стон из-за яркого света, вспыхнувшего в ванной.

— Пьянчужка-балаболка, – незлобно огрызнулся Клим и включил чайник.

Он закинул пакетик в кружку. Открыл холодильник, нашёл уже начатый лимон и непроизвольно сильно сглотнул, поморщившись. Во рту появился кисловатый привкус, а взгляд остановился на апельсинах, лежащих в нижнем отсеке. Раздался щелчок закипевшего чайника. Клим вздрогнул и захлопнул дверцу.

Клим проснулся как обычно. Привычка гулять с Леди рано утром выработалась без напряга, едва собака поселилась у него. Они друг друга никогда не подводили. Леди не скреблась под дверью в спальню, не скулила и не топала по коридору, скрежеща когтями и изображая заблудившегося медведя-шатуна. Клим же ни разу не заставил её терпеть в угоду собственной лени или недосыпу и не лишил совместной утренней прогулки, которую, пожалуй, любил наравне с Леди.