Книга Цвет любви – МЫ, страница 5 – Анна Евдо

— Каким судьбами, Клин?

Они пожали друг другу руки.

— Жалуются, Коль, – нейтрально проговорил Клим, вытаскивая сигарету из предложенной пачки.

Курить он не хотел. Но, во-первых, не каждый может вот так запросто угостить начальство куревом, и подобный жест для собравшихся зрителей подчеркнёт авторитет Колоса – Колосова Кольки, увальня из параллельного класса, которого Клим часто задирал в детстве, пользуясь своей прыткой худобой. Во-вторых, размытые ответы почти всегда обнаруживают то, что собеседник хотел бы скрыть. Судя по тому, как Колос сжал пачку и дёрнул подбородком, получалось, что вовремя квартиросъёмщики Клима взбрыкнули.

— Так не на что у нас тут жаловаться. – Колос не стал возвращать вопрос и не ушёл в защиту с наездом: «Кто же и на что?».

Клим всё-таки прикурил, мазнув беглым взглядом по нахмуренному лицу Кольки: учится парень не паниковать раньше времени, но до актёра ему, как Климу до танцора.

— А чего зубами заскрипел тогда?

— Клин… – Колос сделал глубокую затяжку. – Если соседские накапали, так это у них там залётные катаются как у себя дома. Мне своих забот хватает, чтобы ещё за ними бдеть. У нас всё путём.

— Давай прогуляемся. – Клим отлепился от дверцы, демонстративно не закрывая машину на замок и не выставляя сигнализацию. – Выдыхай, Коль, я по квартире заскочил. Обойдём всё, и пойду разбираться. Не слышал, случайно, что там с верхним этажом не поделили мои жильцы, мамы-их-наверняка-хорошие-женщины?

— Про мам их не знаю, – растерялся Колос, сбитый с толку окончанием вопроса, и почесал затылок. – Кому могли эти ботаны помешать? Разве что формулы зубрили шибко громко с утра пораньше. Клин, ты ж не просил за ними приглядывать. Но я буду, без базара.

— Посмотрим. – Клим передёрнул плечами, отмечая краем глаза, что один из подростков остался возле его машины, а остальные, соблюдая расстояние, двинулись следом за ним с Колосом.

С проверкой управились довольно быстро. Клим поднялся на второй этаж, осмотрел дверь бабушкиной квартиры снаружи, вслушался в царящую за ней тишину. Покрутил в кармане ключи и отправился выше на четвёртый, гадая, кто из проживающих там столь настойчиво требовал встречи с ним.

Насколько он помнил, там жила мелкая юркая бабулька, похожая на седую кучерявую овечку-недоростка, застывшая в одном возрасте, который не поддавался определению, и её такая же носимая ветром внучка. Только девчонка была рыжей и прямоволосой. Видимо, пошла в неведомого отца, потому что её мать унаследовала блондинистую кудрявую шевелюру от своей матери.

Горе-мамашка появлялась хаотично в перерывах между мужиками, с которыми с завидным упорством пыталась устроить личную жизнь. Заваливала единственную дочь подарками, подкидывала деньжат. Отсыпалась несколько дней, но успевала для разнообразия соблазнить одного-двух юнцов в округе, вошедших в бурный пубертат. «Бесплатно открывала им взрослый мир, проводница египетская. Шма-ра», – Клим разбил последнее слово по слогам. Оно точно не относилось к запрещёнке этой недели. Затем благодетельница снова пропадала до очередного отпуска от блуда. Клим фыркнул, осознав, что уже не просто наобум заменяет матерки, а подбирает синонимы.

Ладная бабёнка, холёная. Глаза мутноватые. Такие обычно называют «с поволокой». Сочная, ловкая, с шустрыми пальцами, которым наверняка без заеданий подчинялись ремни и застёжки ширинок. Подкатила к нему однажды осенью на площадке между этажами, кутаясь в тонкий халат, который порнографически точно обрисовывал фигуру, явно не упакованную в нижнее бельё, и замурлыкала что-то про настройки климат-контроля. Отточенным движением забрала у него сигарету, пососала фильтр и поднесла обратно к его рту. Клим уставился на её полные губы, от которых шестнадцатилетнего пацана нехило так вело. А потом перевёл взгляд на поплывший след от помады на сигарете – и стало противно. Ведь ей было абсолютно всё равно, с кем и где. Он почувствовал себя вещью, которую эта мадам вбила себе в голову заполучить любым способом. Ужасно разозлился тогда. Послал её грубо, пытаясь намеренно задеть побольнее, а потом ловил на себе её странные взгляды. По идее, она должна была хотеть прибить его за отказ, а смотрела как будто с уважением и… неприкрытой завистью. Блондина с глазами кошки, уже прожившей несколько жизней из отмеренных ей девяти.