Книга Огонь. Эйвери и Ривер, страница 15 – Ребекка Яррос

Она всхлипнула – издала долгий протяжный звук. Я был совершенно не готов к такой реакции.

— Эйвери, – прошептал я, – не плачь.

— Зачем? Зачем тебе это? Зачем ты тащишь худшую часть моей жизни в свою?

Уголки моих губ тронула улыбка, и я вытер одинокую слезу на щеке Эйвери.

— Потому что тогда у меня будешь ты. Я не могу потерять тебя. Все это время я жил здесь не ради Бишопа, а ради тебя.

— Но почему? – едва слышно спросила она.

— Господи, да неужели ты до сих пор не поняла?

— Нет, – прошептала она, и в ее голубых глазах промелькнула смутная надежда.

— Еще как поняла. Ты всегда это знала, как и я.

И тогда я поцеловал ее, надеясь, что она все-таки не кинется на меня с кулаками.

Она резко вздохнула от удивления, а я осторожно продолжил, ожидая ответа. Какая мягкая… Я провел языком по нижней губе Эйвери, повторяя приятный изгиб, припал к ее губам, покрывая вкрадчивыми поцелуями, однако время шло, и вместе с ним таяла моя надежда. Она позволяла целовать себя, но не отвечала.

Я медленно отстранился, боясь смотреть ей в глаза, опасаясь увидеть в них отвращение. Идиот! О чем я вообще думал, когда полез к ней с поцелуями? Мы никогда не переходили границу, даже не приближались к ней, – а я сейчас ее злостно нарушил. Глаза Эйвери были закрыты, и я не имел ни малейшего понятия, что она чувствует.

— Эйвери? – тихо позвал я.

Ее пульс учащенно забился под моей рукой.

Она широко распахнула глаза, в которых не было ни капли злости, лишь удивление.

— Ты меня хочешь?

— Я всегда хотел тебя.

Она сдавленно всхлипнула и охватила мои губы в голодном поцелуе. Я ощупывал языком ее рот – как я мечтал о нем все эти годы! – и, о боже, это превосходило мои фантазии. Я даже не думал, что будет так хорошо: легкий привкус мятного чая, который она так любила, и самая настоящая сладкая Эйвери.

Я проводил языком то в одну, то в другую сторону, изучая ее, и она с каждым движением прижималась ко мне все сильнее, терлась об меня, вызывая волны тепла, которые устремлялись к моему члену.

Я сместил руку и наклонил ее голову, чтобы поцеловать еще сильнее. Пусть она запомнит этот поцелуй на всю жизнь, потеряв покой и сон, – как я из-за нее. Она таяла, прижимаясь ко мне, наши тела словно сплавлялись в одно.

Ко мне вдруг пришло ошеломляющее осознание. Обалдеть! Я целую Эйвери. И она мне отвечает так, будто от этого зависит ее жизнь. Я провел пальцами по ее лицу, а затем увел руку дальше, спускаясь по спине и оставляя пространство для возражений. Их не последовало. Тогда я ухватил Эйвери за задницу, поднял и усадил на стол. Я встал между разведенных ног, она навалилась на меня и, продолжая целовать, простонала мне в рот, заметив эрекцию.

Никогда еще ни с одной женщиной я не был так тверд, как сейчас. Но и Эйвери не была обычной женщиной. Она – всё, чего я хотел. Эталон, с которым я сравнивал других девушек. Та единственная, что завладела моим сердцем, сама того не зная.

Она откинула голову назад, и я осторожно покрыл поцелуями шею, стараясь не оставить следов на нежной коже. Нам обоим уже не восемнадцать – я не собирался грубо набрасываться на нее, как неопытный мальчишка.

Она запустила пальцы в мои волосы, толкнулась в бедра, простонала мое имя. В жизни не слышал ничего прекраснее.

Я вернулся к ее губам ради последнего, самого долгого упоительного поцелуя, в который вложил все, что мог. Да я чуть имя свое не забыл, отдав ей всего себя без остатка.