Книга Огонь. Эйвери и Ривер, страница 44 – Ребекка Яррос

Ничего себе «всего лишь».

— Мне нравится, – сказала я и сжала металл в кулаке так сильно, что бородка впилась мне в кожу.

— А мне нравишься ты, – произнес Ривер. – И не просто нравишься, я люблю тебя.

Мое сердце воспарило и взорвалось, словно, озвучив свое желание, я наконец-то сбросила цепи, которыми сама же себя и сковала.

— Ривер, – прошептала я, отстраняясь, чтобы сказать ему это прямо в глаза. – Я…

Зазвонил телефон – рингтон, поставленный на Эдди. Обычно она обходилась сообщениями. Должно быть, дело важное.

Я вздохнула, доставая мобильный из кармана.

— Секундочку… Привет!

— Эйвери? – Из трубки раздался плач.

Весь мой мир сжался до голоса на том конце линии.

— Что случилось?

— Папа. Он… – Она продолжала всхлипывать, и я вдохнула поглубже. – Тетя Дон забыла переложить лекарство, и он нашел его.

— Боже! – Я бы упала, если бы Ривер не подхватил меня, удерживая в вертикальном положении. – Эдди, он…

— У него передозировка. Его подключили к аппарату искусственного дыхания. Они не знают… – Ее речь сменилась прерывистыми рыданиями. – Ты можешь приехать?

Я подняла взгляд на Ривера, и тот кивнул – он все слышал. Земля у меня под ногами пошатнулась. Реальность, в которой я была так уверена пару минут назад, растаяла, освобождая место новой реальности.

— Уже еду.

Я сделал очередной глоток больничного кофе и попытался не уснуть. Шестнадцать часов в пути. Еще вечером мы отправились в Денвер, чтобы сесть на первый же рейс. Эйвери не хотела дожидаться утра.

Из аэропорта мы поехали прямиком в больницу, в отделение реанимации, где лежал ее отец. Она пошла в палату, и я уже не меньше двух часов сижу здесь, надеясь, что у них там все в порядке.

— Врачи говорят, если он переживет эту ночь, с ним все будет хорошо, – сказала Эделин, прижимаясь к моему боку.

— Ваш папа сильный, – успокоил я.

— Ненавижу его, – прошептала Эделин. – Почему он не может быть как другие отцы?

Я отставил стаканчик с кофе и обнял ее.

— Да, это просто нечестно. Вы с сестрой – самые сильные и умные из всех, кого я знаю, и стали такими во многом благодаря испытаниям, через которые вам довелось пройти. Не нужно его ненавидеть, Эдди. Он страдает от того, чего нам не понять.

Проблема в том, что я его тоже ненавижу. Эйвери, узнав о передозировке, мгновенно закрылась, отстранилась. Никаких больше нежных взглядов, теплых прикосновений. Никаких поцелуев и разговоров о будущем. Она просто отворачивалась к иллюминатору и на все вопросы отвечала односложно.

В мгновение ока моя Эйвери исчезла – мы собирались, ехали, летели и наконец прибыли. Меня бесило даже не то, что она отстранилась в романтическом смысле, а то, что закрылась от меня как от лучшего друга. Заперлась у себя внутри, отгородившись такой высоченной стеной, что без лестницы не перебраться.

— Отвезти тебя домой? – спросил я Эдди.

— Нет. Я боюсь, что если уеду…

«Его уже не будет в живых, когда я вернусь».Она ничего не сказала, но мне все было ясно без слов.

— Понимаю.

Эйвери пришла только через час.

Я выпрямился… но она покачала головой.

— Еще жив, – прошептала она и указала на Эдди. – Давно она уснула?

— Где-то полчаса назад, – тихо ответил я.

Эйвери кивнула и села с другой стороны от меня. Ее и без того светлая кожа казалась совсем бледной из-за темных кругов под глазами. Однако хуже всего то, что сами глаза были пустыми.