Онлайн книга «Пончик с озорным прицепом»
|
никого кроме неё. И, наверное, многие брошенные мной пассии на меня таили зло и обиду. Только вот Тамара... Я ей и не обещал ничего и никогда. — Я уже ухожу. Не старайся, — зло хриплю я. Куча мужиков. И сын точно не мой. И что я поплыл? Я же явился гештальт закрыть. Чёрт... Сдергиваю гипс с ноги, под насмешливым взглядом этой гадюки. Она и слова не говорит. Только хмыкает странно. Не издевательски, скорее весело. Ей что, нравится, что я обманул её подругу? Странная. — Ой, Тома... А ты чего тут? — голос Дашки, удивлённый, звучит слишком высоко. Оглушительно. — Даров, ты ещё тут? Я же предупреждала. И почему... Ты без гипса... Ты... — Он уже уходит, детка, — теперь Томка улыбается мягко, приобнимает подругу свою за плечи. Лживая у неё улыбка. Фальшивая насквозь. — Не меняются люди. Особенно такие. Что-то царапает меня. Ощущение дежавю. Боль возвращается. Рвущая, выкручивающая. И глаза у Понки сейчас такие же как семь лет назад. Больные глаза. Никогда и никого Томка не жалела. И подругу свою она... — Уходи, Игорь. И не возвращайся. И деньги... Не нужны мне от тебя. Забери. — Это за работу сиделки. — Ты не болел. Так что... — нервно дергает губами Дашка. Томка больше не улыбается, но в её глазах я вижу торжество. — Даров, просто не подходи к нам больше. Ни ко мне, ни к сыну... МОЕМУ. Мы в расчёте. Так что твои угрозы про соцслужбы и прочее. У меня куча свидетелей, что я хорошая мама... А ты... Ты просто злой и наглый мерзавец. Лживый до мозга своих не сломанных костей. — До свидания, — черт, чувствую себя пленный французом под Аустерлицем. Разбитым, с поджатым хвостом сбегающим. — Прощай. Пожалуйста, прощай, — выдыхает Понка. Нос у неё красный, словно рыдать собралась. — Прощаются — когда прощают. Я тебя не простил, — сквозь зубы выплёвываю я. Не простил. Думал, что смогу просто ничего не чувствовать больше. Если её разрушу. А что теперь? В её глазах удивление? — Ты? Меня? Не простил? Ты меня? — Господи, что ты с ним разговариваешь? — перебивает Дарью её подруга. — Проваливай, Даров. Ты тут не нужен. Дарье не нужен, ясно? Ясно. Предельно. Но что-то всё равно цепляет. Что-то странное, мешающее мыслить здраво. И взгляд Дарьи. Она меня боится. Боится. Но чего? ГЛАВА 27 ГЛАВА 27 ГЛАВА 27 Дарья — А потом Вовка сказал, что я дурачок. И что ты никому не нужна, поэтому мой папа от тебя сбежал, — хмурится Ванюшка. На щечке у него ссадина, губки надуты. И глаза... Глаза Дарова. Стальные, непроглядные, злые. Кулачки у моего сына сжаты. И скулы заострились от того, что он зубы сцепил так сильно. — И еще он сказал, что ты не красивая и уборщица. И что я не стану хоккеистом никогда, потому что мы бедные. — Вань, это все очень плохо. И Вовка на самом деле так не думает. Не сам... — вздыхаю я. Конечно, ребенок просто транслирует то, что услышал от родителей. Но от этого-то не легче ни мне, ни тем более моему маленькому мальчику, который не видит дома негатива. Не видел, пока не появился на горизонте этот... Так, все. Не думать. Не вспоминать. Я выгнала Дарова, и теперь у нас снова все будет хорошо. Будет? Черт. Мне нужна работа. Срочно. Чтобы Ванька стал хоккеистом. И чтобы никогда не плакал. Потому что сейчас он хлюпает носом и сдерживает слезы. — Но ты же помнишь, что решать проблемы кулаками неправильно. |