Книга Пончик с озорным прицепом, страница 73 – Инга Максимовская

ВАШ. Мой. Это слово бьет под дых. Мой сын. У меня есть сын. И я больше не пропущу ни дня

его взросления. И Дашку не отпущу больше никуда.

— Поехали заберем его, — выдыхаю я. И вдруг осознаю, что я не имею никаких прав забрать

сына у посторонней бабы, которая разрушила наши с Дарьей жизни. И, наверняка, Ванька не

знает, что случилось с его мамой. И я не могу просто прийти и сказать: «Здравствуй, сын, я

твой папа».

И меня накрывает странное ледяное осознание. Лавиной накрывает. От того, что я не

представляю, что должен делать.

Через час я стою у двери квартиры Тамары, прижав к себе огромного медведя. Дурацкая

игрушка. В крошечной квартирке Дарьи ей вообще не место. Не знаю, почему я купил именно

этого пылесборного монстра. Может, свои детские мечты спроецировал. А еще я обещал Дашке

Топтыгина. Не сдержал слово. А сейчас она болтается в пустоте, а я жму на пимпочку звонка

уже, наверное, в сотый раз и схожу с ума от непонятного, необъяснимого страха.

— Чего трезвонишь?

Оборачиваюсь. За моей спиной стоит дедок, весьма воинственно настроенный. Даже клюку свою

держит на манер какого-то смертельного оружия.

— Не видишь, нет никого. Томка уехала два часа назад. Ключи мне оставила. Показывать фатеру

покупателям наказала. Ты покупатель, али этот, тьфу ты, пес, «риелтер»? Если нет —

проваливай. А то сейчас полицию вызову. Шляются тут всякие.

— Подождите. Не сказали вам, куда уехали? — сиплю я, борясь с желанием взвыть.

— Ага, прям доложились мне, — дедок морщится, смотрит с вызовом. — Иди отсюдова. Кто тебя

знает, может, ты мошенник. Вас развелось-то...

— А мальчик? Мальчик был с ней?

— Ванька-то? Дык, конечно. Мальчонка-то сказал, к маме едут. Я ажно прослезился. Мать-то

его того. По телевизеру показывали. Жуть, конечно. Жалко пацаненка. Да та Дашка была хорошая

баба. Всегда и поговорит, и денюжку даст. Думаю, Томка-то спасать мальчонку увезла, чтоб,

значит, в детский дом не отобрали. У него же никого, кроме нее. А мне сказала: «Митрич, мой

это сын крестный. Спасу». Ну и отслюнила, конечно, за работу-то.

Я еле стою на ногах, пытаясь переварить информацию, полученную от разговорчивого Митрича.

— Да озолочу, если скажешь, куда они уехали.

— Кто ж знает. Сели в машину — и тю-тю. Машина-то не Томкина была. Номер я записал. А чего

ты тут вынюхиваешь? — вдруг напрягся старик.

— Мальчик. Ванька. Мой сын, — выдыхаю я впервые в жизни простое признание. — Она украла

моего сына. И Дарья жива. Слышишь, дед? Не скажешь — сообщник ты.

— Ох, итить колотить. Где ж ты годами-то шоркался, отец-молодец.

— Дед, не дави на больное. Денег хочешь? Много.

— Ладно, стой тут. Только зря все это. Тачка-то из этого… как его… «каршеринга». Я узнал по

эмблемке. В бинокль когда... Не важно. Эх, беда-то. Стой тут.

Я смотрю, как дед исчезает за хлипкой дверью своей квартиры, и думаю, что два часа — это

слишком много. Почти бесконечно.

ГЛАВА 41

ГЛАВА 41

— Тетя Том, а далеко нам? А мама нас будет встречать? Как в кино? Купит шарики такие

воздушные, которые летают, наденет нарядное платье и будет улыбаться. Я так соскучился. Ух

как соскучился. Мама никогда от меня не уезжала, — Ванька заерзал на месте. Выжидательно

уставился на крестную, ожидая ответов на море своих вопросов.

Тамара достала из сумки курицу-гриль и молча начала накрывать на стол. Купе она выкупила